Ты взошла на Олимп, не достать мне тебя,

Мужской

Ты взошла на Олимп, не достать мне тебя, И не видишь меня ты с такой высоты Я под твой пьедестал, всю жизнь камни носил, Потому что рабом стал твоей красоты. Я и сам на него поднимаюсь с трудом, Но, чем выше взбираюсь, тем больше потерь, И когда поравняюсь на нём я с тобой, Потеряю я душу и сердце, поверь. Ты вокруг оглядись, посмотри, хоть на миг На подножье горы, что увидишь ты там, Не узнаешь ты больше огромной толпы, Что тяжёлые камни таскают к ногам. Те, кто были, устав от ненужной борьбы, Стали горы другим, не тебе воздвигать, На их место иные пришли, но у них Нет желания душу на вечно отдать. И опаснее с каждым мгновеньем соблазн Положить новый камень не к милым ногам, А любой, кто полюбит, поймёт и простит, Этот камень и сердце навеки отдам. Но в тот миг улетит, испарится душа И не будет уж больше тревожить покой, Выше станет она, чем любой пьедестал, Чтобы я никогда не расстался с тобой.

Ты взошла на Олимп, не достать мне тебя,
И не видишь меня ты с такой высоты
Я под твой пьедестал, всю жизнь камни носил,
Потому что рабом стал твоей красоты.

Я и сам на него поднимаюсь с трудом,
Но, чем выше взбираюсь, тем больше потерь,
И когда поравняюсь на нём я с тобой,
Потеряю я душу и сердце, поверь.

Ты вокруг оглядись, посмотри, хоть на миг
На подножье горы, что увидишь ты там,
Не узнаешь ты больше огромной толпы,
Что тяжёлые камни таскают к ногам.

Те, кто были, устав от ненужной борьбы,
Стали горы другим, не тебе воздвигать,
На их место иные пришли, но у них
Нет желания душу на вечно отдать.

И опаснее с каждым мгновеньем соблазн
Положить новый камень не к милым ногам,
А любой, кто полюбит, поймёт и простит,
Этот камень и сердце навеки отдам.

Но в тот миг улетит, испарится душа
И не будет уж больше тревожить покой,
Выше станет она, чем любой пьедестал,
Чтобы я никогда не расстался с тобой.