Три свадебных платья сгорели дотла,

Куплет 1
Три свадебных платья сгорели дотла,
Три мужа ушли в чернозём.
Она молчаливо вдовой оставалась,
Проклятой и ничьей под дождём.
Первый упал под копытами конницы,
Второй - от удара ножа,
Третий - в постели, от яда и молитвы,
Где чаша была не розами ржава.
И люди шептались: "В ней порча и бес,
Кого она любит - того заберёт земля".
И страх пророс в её душу, как лес,
И в монастырь ушла она, от себя не тая.
Припев
Святые стены, холодный покой,
Чётки и свечи, молчанье и пост.
Она думала: Бог здесь, над головой,
Простит и укроет под сенью берёз.

Куплет 2
Епископ явился под рясой святой,
С крестом на груди, с огнём под ребром.
Он вёл инквизицию, суд и допрос,
Но в ней увидел лишь зов, что знаком.
Седой, как зима, и пахнущий ладаном,
Он подходил к ней в вечерней тиши.
Шептал о грехе, о спасении, о рае,
Но руки его были жарче души.
"Ты проклята, дева, твой род умерщвлён,
Тебя берегут лишь мои алтари.
Отдайся, и будешь прощённой женой,
Иль будешь гореть до скончанья зари".
Припев
Святые стены, холодный покой,
Чётки и свечи, молчанье и пост.
Она думала: Бог здесь, над головой,
Простит и укроет под сенью берёз.
Куплет 3
Она отшатнулась, как от огня:
"Я Богу дала обет, а не вам.
Три мужа лежат под землёй у меня,
Я к смерти несу свой последний свой храм.
Уйдите, святой отец, прочь от меня,
Ваш взгляд тяжелей, чем молитва и грех.
Я лучше сгорю, чем приму ваш закон,
Я проклята Богом, но ваша - не для меня".
Припев
Святые стены, холодный покой,
Чётки и свечи, молчанье и пост.
Она думала: Бог здесь, над головой,
Простит и укроет под сенью берёз.
Куплет 4
И молния вспыхнула в чёрном окне,
Разбив витражи и кресты на стене.
Она ударила прямо в него,
В пастыря, что жаждал лишь одного.
И он упал, как подкошенный дуб,
Сгоревший изнутри от своих же страстей.
А монахини вскрикнули, крестясь вокруг,
И страха не скрыть из под сводчатых ей.
Припев
Святые стены, холодный покой,
Чётки и свечи, молчанье и пост.
Она думала: Бог здесь, над головой,
Простит и укроет под сенью берёз.
Куплет 5
Её привязали к столбу из берёз,
Огонь поднесли к сухой соломе.
Она не кричала, не ведала слёз,
Лишь имя шептала в безмолвной истоме.
И пламя взметнулось, как красный дракон,
Как будто бы сам Сатана ликовал.
Но ей в этом пламени виделся сон,
Где первый, второй, третий муж её ждал.
А ветер донёс её шёпот до неба:
"Три раза любила, три раза теряла.
Четвёртый не нужен, четвёртый не требуй,
Я лучше умру, чем ещё раз узнаю,
Как падает сердце и стынет гортань".
Припев
Святые стены, холодный покой,
Чётки и свечи, молчанье и пост.
Она думала: Бог здесь, над головой,
Простит и укроет под сенью берёз.
И пепел взлетел над седым монастырём,
Смешавшись с золой от грозы и огня.
Наутро собран был чёрный совет,
Её привели в окровавленных льнах.
Куплет 6
"Ты, - говорили, - проклятие лет,
Ты колдунья и ересь в святых этих стенах".
Она не молила, не плакала, нет,
Лишь смотрела в огонь, что для неё развели.
Три вдовьих судьбы, один страшный свет,
И смерть, что принять ей велели с земли.
Она не была ни святой, ни грехом,
Она просто устала, проклятье храня.
Припев
Святые стены, холодный покой,
Чётки и свечи, молчанье и пост.
Она думала: Бог здесь, над головой,
Простит и укроет под сенью берёз.
С тех пор на погосте у старых могил,
Где три мужа спят в чёрной сырой тишине,
Бродит по ночам силуэт без сил,
И никто не решается подойти к ней.
А если вдруг молния бьёт в тишине,
Говорят, что то епископ в аду
Всё ищет ту женщину, что при луне
Отвергла его и ушла в пустоту.