Снова вечер, снова гаражи,

Снова вечер, снова гаражи,
На ладонях запах масла и души.
Ты капризничаешь, малышка, как всегда,
То искра пропадёт, то подведут года.

Все смеются: «Да продай уже её»,
Но они не знают, что у нас своё.
Я в тебя вложил бессонные ночи,
И мотором сердце отвечает громче.



Вишнёвая вонючка, серебристый кузов,
Двадцать один пятнадцать — моя вечная муза.
Ломается часто, но я снова чиню,
Потому что эту малышку по-настоящему люблю.

Тридцать пятый регион за спиной,
Мы летим сквозь тишину городской.
И когда ты боком валишь в поворот,
Кажется, что боль внутри тоже уйдёт.


Я тюнинг устраиваю тебе всегда,
Чтобы ярче были наши города.
Новые диски, новый выхлопной,
Только пустоту не заглушить одной.

Снова чек горит, снова что-то не так,
Я уже наизусть знаю каждый косяк.
Все твердят: «Братан, пора менять этот хлам»,
Но они не видели, сколько пережили нам.

Новый обвес, новые катки,
Последние деньги улетают в болты.
И пока весь город засыпает без слов,
Я ищу счастье среди гаечных ключов.


Вишнёвая вонючка, серебристый кузов,
Двадцать один пятнадцать — моя вечная муза.
Ломается часто, но я снова чиню,
Потому что эту малышку по-настоящему люблю.

Тридцать пятый регион за спиной,
Мы летим сквозь тишину городской.
И когда ты боком валишь в поворот,
Кажется, что боль внутри тоже уйдёт.



Пахнет вишней салон, на стекле огни,
Мы с тобой пережили непростые дни.
Пусть ты снова встанешь где-нибудь в пути,
Я приеду, малышка, только подожди.

Пусть другие выбирают новый блеск витрин,
Я останусь там, где шум бензиновых машин.
Ведь любовь бывает странной иногда —
Кто-то любит людей, а я люблю тебя.

Серебряная тачка под холодной луной,
Мы стареем понемногу вместе с тобой.
И пока мотор живёт, и горят огни,
ВАЗ двадцать один пятнадцать — мои лучшие дни.

Вишнёвая вонючка, ночь и пустота,
Только свет приборки понимает меня.
И пока по трассе тают города вдали,
Моя серебряная пятнашка — моя любовь и мои дни.