В соборе сумрак, свечи горят едва,

Куплет 1
В соборе сумрак, свечи горят едва,
Епископ молится — душа не права.
Взгляд её светлый, как утренняя роса,
В сердце — запретная, горькая полоса.
Припев
Грех или благодать — не разобрать во мгле,
Она — еретичка, он — в святой земле.
Спасти её можно лишь через боль и тлен —
Огонь очистит, но убьёт взамен.
Куплет 2
Она шептала о звёздах, о воле, весне,
О том, что Бог — не в стенах, а в глубине.
Он знал: за эти слова — лишь один ответ,
Но сердце кричало: «Дай ей рассвет!»
Куплет 3
Тайком он к ней приходил в полуночный час,
«Бежим!» — он шептал, но страх сковал в тот раз.
«Я не предам свой сан», — дрожал его ответ,
А в глазах её — прощальный свет.
Припев
Грех или благодать — не разобрать во мгле,
Она — еретичка, он — в святой земле.
Спасти её можно лишь через боль и тлен —
Огонь очистит, но убьёт взамен.
Куплет 4
На площади шум, костёр уже готов,
Толпа кричит, но он бледен без слов.
Она глядит — без упрёка, с теплом в глазах,
«Ты выбрал путь», — шепчет ветер в устах.
Припев
Он крест сжимает, взгляд отводит в тень,
«Прости», — беззвучно, в безмолвную день.
Пламя взметнулось, дым закрыл рассвет,
А в сердце — образ, которого нет.
Годы идут, в келье свечи горят,
Старец седой всё молитвы твердит подряд.
Видит во сне тот последний взгляд,
Где любовь и долг в битве стоят.
«Был ли иной путь?» — шепчет в тиши,
Тени прошлого — в каждой души глуши.
Пепел на ветру, но в ночной тишине
Голос звучит: «Любовь — не во вне…»
И в последний час, у края пути,
Он поймёт: нельзя душу спасти,
Если вера — меч, а не свет доброты…
Но поздно. Лишь звёзды молчат с высоты.