Брала тоска меня в тиски всё выше,

Брала тоска меня в тиски всё выше,
И одиночество давило, словно пресс.
Я из последних сил держался, слышишь,
Но треснул мир, и треснул я на вес.

Нет больше смеха, счастья и улыбки,
Лишь тишина сочится сквозь зрачки.
Я — человек, набитый ватой, зыбкий,
Пародия на жизнь, ходячий крик внутри.

Меня раздавит утро, вечер сгложет,
Снаружи жив, но изнутри прогнил.
Никто уже, наверное, не сможет
Вернуть огонь в остывший этот ил.
Моя антенна — вытянутый нерв,
Ловлю тебя сквозь грозы и бетон.
Динамик дышит, как простуженный напев,
А в конденсаторе — твой пульс со всех сторон.

Резистор держит боль, чтоб не сгореть дотла,
Катушка помнит то, что не сказать словами.
По венам-проводам бежит твоя волна,
И плата-позвоночник стонет под мечтами.

А если стрелка ляжет на нуле,
Я затаюсь и слушаю сквозь тьму.
Ты не пропал. Ты просто в тишине
Стучишь морзянкой сердцу моему.
«Тихий, зоркий взгляд»

Лишь вода простит наш грех,
В пучине талых вод,
Спасёт лишь тех, кто ради всех
Нёс ближнему свой свет.

Я всех спасал, свой невод волоча,
Горел в чужой беде,
Теперь душа словно свеча,
Что тлеет в пустоте.

Но есть вода — ей всё равно,
Кто прав, кто виноват,
Она возьмёт моё нутро
И тихий, зоркий взгляд.

я хотел бы верить в чудо
и видеть свет в твоих глазах
но ты умчалась словно вьюга
оставив моё сердце жалко угасать.