12 стульев

12 стульев

[Интро]
Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!

---

[Куплет 1]
Это случилось в городе N, в страстную пятницу
(В том самом, где вывеска «Нимфа» и парикмахерские шатаются).
Умирает теща Кисы — Клавдия Ивановна Петухова,
Сообщает на ухо: «В стуле спрятано всё, что нажито. Слушай слово».
В гарнитуре Гамбса из двенадцати мест
Один хранит бриллианты — вот такой вот крест.
Только поп отец Фёдор услыхал тот же шепот —
И тронулась гонка, не кончится сорок восемь недель этот гопот.

---

[Припев]
Двенадцать стульев, двенадцать городов,
От Старгорода до Тифлиса — цепочка следов.
Гарнитур расползся по всей стране,
Ищут концессионеры в мыле и огне.
Бендер — Остап, сын турецкоподданного,
Киса — Ипполит, предводитель, но странного
Толка: без гроша, но с мечтой о дворце.
Двенадцать стульев, а счастье — на донышке, в конце.

---

[Куплет 2]
Первый стул ломается в драке с конкурентом на улице —
Никаких алмазов, только опилки да пулятся.
Архивариус Коробейников выдал след:
Десять стульев в Московский музей, один — инвалиду Грицацуеву в обед.
Но пока они в поисках, Киса ведёт светские беседы:
У бывшей любовницы Боур звучат речами с обеда
О «Союзе меча и орала» и великом комбинаторе —
Отец русской демократии, гигант мысли, чуть-чуть не в воре.

---

[Куплет 3]
Аукцион в Петровском пассаже. Стулья уходят враздробь,
Бендер выигрывает торг, но денег нет — это ознобь.
В театр «Колумба» увозят четыре,
Две «шикарные чмары» забрали — шире карманы, шире.
Эллочка-людоедка меняет стул на ситечко,
Отец Фёдор гоняется за инженером Брунсом как битечко
По Харькову, Ростову, Баку — с ума сходит,
Стулья рубит на пляже — сокровищ не находит.

---

[Припев] (повтор с другим оттенком)
Двенадцать стульев, двенадцать городов,
Пятигорск, Владикавказ — цепочка следов.
Стул в редакции «Станка», стул в клубе автомобилистов,
Везде пустота, хоть шары выкатывай чисто.
Бендер и Киса уже на мели,
Но великий комбинатор верит до самой земли.
Двенадцать стульев, последний огонь,
Впереди — Клуб железнодорожников, Крым и ладонь.

---

[Бридж]
Отец Фёдор на скале застыл в скальном плену,
Сняли пожарные — отвезли в психушку одну.
А наши герои пьют и едут в Ялту за театром,
Но стулья вскрыть не даёт землетрясенье — налом, нахрапом.
Остался последний — тот самый, с вокзала,
Судьба.

---

[Куплет 4]
Москва. Товарный двор Октябрьского. Зимний мрак.
Бендер находит стул — в новом клубе стоит, как дурак.
Киса требует процент, ложится спор на ночь —
Остап засыпает спокойно, не чуя бритву и точь-в-точь.
Ипполит Матвеевич, полгода копивший безумье,
Перерезает сонному партнеру горло — без шума, в раздумьи.
Пробирается в зал, вскрывает последний стул...
А там — опилки. Сторож говорит: «Весной я там клад стянул.
Бриллианты давно уже здесь, на клуб, пущены в дело».
Киса выходит в ночь — и закончилась эпопея несмело.

---

[Финальный припев] (тихо, с надрывом)
Двенадцать стульев — двенадцать обманов,
Сын турецкоподданного мёртв у диванов.
Предводитель дворянства остался ни с чем,
Стулья пусты, а финал — не нужен ничем.
«Спасибо за внимание, концессия закрыта» —
Так и останется в летописи эта бандитская свита.
Двенадцать стульев, гарнитур Гамбса,
А счастье было — в сторожевых руках, без амбара.

---

[Аутро] (шепотом, речитатив)
Лёд тронулся... господа присяжные...
Где мои двенадцать стульев?
Я помню — их было двенадцать, работы Гамбса,
Орех, гнутая ножка...
А теперь — только Рио-де-Жанейро в мечтах,
Бритва в руке и опилки в зубах.
Конец.

---