Марш по Грайворону

Интро:
(Звук трансформатора, сменяющийся битом с индустриальным скрежетом)
Скажи мне, кто ты, когда твой дом — это полигон?
Белгород. Приём.

---

Куплет 1:
Я — продукт периферии, где совы летают над совами,
Где детство — это кино, а юность — игра с основами.
Мой Грайворон — не на карте, он в сплетении артерий,
Где мы пили пиво, пока мир не накрыло артелью мясных уродов.
Мы — философы у костра, без Википедии,
Спорили, что круче: «Зверь» или «Металлика»,
А жизнь была пластична, как речная глина,
И казалось, что беда — это только ангина.
Я помню вкус шашлыка, где мясо — не падаль,
Где взрыв — это только салют над райцентром в субботу.
Теперь даже небо — это потолок в рентгене,
Где вместо звёзд — россыпь точек на экране.
Мы бежали от «Градов», как от дворовой собаки,
Но собака кусает за ногу, а эта — за здания и связки.
Мой ровесник теперь не пацан, а мишень,
Потому что его хата — это лишний этаж в системе «ПВОшных» петель.

Припев:
Здесь небо — это серый асфальт, где дрон — это птица-весталка,
Летает, ищет, где чья-то находка станет ошибкой.
Я переехал в Белгород, но мой пульс — это марш по Грайворону,
Где каждый рассвет теперь — это зачёт по биологии выживания.
Мы повзрослели, когда щебень заменил нам песок,
И «живой» — это не статус, а приговор на часок.
Здесь слово «тишина» — это новый наркотик,
А сирена — это диджей, который режет наш гороскоп.

Куплет 2:
Белгород — это бетонный мавзолей для моих маршрутов,
Где вместо «Привет» — вопрос: «Ты слышал этот гул? Это с юга?»
Я стал экспертом по звукам: от свиста до хлопка,
Различаю калибр, как сомелье — выдержку рома.
Друзья — кто в ренте, кто в армии, кто уже в архиве,
Мы общаемся смайлами: «Жив» — и на том спасибо.
Я не плачу — зачем? Слезами не склеишь витрины,
Но внутри меня — кладбище той самой невинной картины.
Где мама не боится сковород, а боится прилёта,
Где новости смотрю не в «Тelegram», а через призму комка в горле.
Вы говорите: «Взрослей»? Да я в восемнадцать — дед,
Потому что мои седины — это свет от ракет.
Я не хочу быть героем рэпа, я хочу быть героем двора,
Но теперь даже качели — это цель для оператора.

Припев:
Здесь небо — это серый асфальт, где дрон — это птица-весталка,
Летает, ищет, где чья-то находка станет ошибкой.
Я переехал в Белгород, но мой пульс — это марш по Грайворону,
Где каждый рассвет теперь — это зачёт по биологии выживания.
Мы повзрослели, когда щебень заменил нам песок,
И «живой» — это не статус, а приговор на часок.
Здесь слово «тишина» — это новый наркотик,
А сирена — это диджей, который режет наш гороскоп.

Бридж: (Сбитый ритм, почти верлибр)
Я хочу просто пива и дыма, без слова «дым» в контексте войны,
Чтобы петь не про снаряды, а про то, как мы снаружи видим сны.
Но реальность — это жёсткий диск, где папка «Детство» — битая,
А папка «Жизнь» — это сжатый файл с пометкой «Срочно. Скрытая».
Я — между небом и землёй, как между рифмой и смыслом,
Мой дом там, где пахнет углём, но не шашлычным, а сгоревшим лесом.

Аутро: (Затихающий бит, голос сухой)
Грайворон — Белгород. Это не переезд, это перелёт через ад.
Мой Оксимирон умер бы здесь, но родился бы заново.
Потому что это — полигон.
Для тех, кто жив.
(Звук шагов по гравию и отдалённый гул)