Тут судоверфь гудки давала,

Тут судоверфь гудки давала,
А рядом Шульман торговал,
И «Голубой Дунай» бывало
С получки пивом угощал.
Тут Перчик продавал «гладышки»,
Лопаты, вёдра, керосин,
А Моня – ручки, перья, книжки –
Культмаг был монин магазин.
Ламаскин – штапель и ботинки –
Нам предлагал любой размер –
А также – галстуки, резинки
И шапки на любой размер.
У Хазданихи – килька в бочках,
Платки, калоши, сапоги,
Батист, ботинки на шнурочках
И туфли для любой ноги.
А Левин был тогда заглавный:
Он хлебушек нам продавал –
Духмяный, мягкий, очень славный;
Тот хлеб нам силу придавал.
Базар был небольшой; при этом
Со всех окрестных деревень
Сюда зимой, а также летом
Съезжались все, кому не лень.
Но, в общем, всё было пристойно,
И все имели интерес;
Тут каждый вёл себя достойно,
В чужой карман никто не лез.
И люди добрые, простые,
И тянется к руке рука;
Не надо кольца золотые,
Была б селёдка и мука.
И снятся нам дома, крылечки
И тротуары деревянные,
Луга, разливы нашей речки, –
Места родимые, желанные.
И те берёзки возле дома,
А дома – мать, отец, семья,
Тропинка каждая знакома;
Шатилки – родина моя.
Давно мы ушли из тех лет,
Нет больше гудков ФЗО,
И Шульмана, Левина нет,
И Моня уехал давно.