Стас, последний твой аккорд...

Двадцать восьмое июня... день стал чёрным навсегда.
Реанимация замолкла, ушла надежда, как вода.
Тебе было девятнадцать, Стас, весь мир лежал в ладони,
Но судьба решила иначе, оборвав наши гармонии.
Ты был самым лучшим, знаешь? Добрее не сыскать.
Теперь нам остаётся только памятью дышать.
Под холодной, тяжкой землёй, в гробу из тёмного дерева,
Ты спишь, а мы кричим от боли, но нет уже ответа.


Стас, почему так рано? Почему так тихо?
Наша жизнь раскололась надвое, как льдина.
Могилка твоя ухожена, цветы цветут ярко,
Но нам от этой красоты становится только жарко.
Жарко от слёз, что текут рекой,
Мы остались одни, без тебя, мой родной.


Мама смотрит в окно, папа курит на балконе,
Друзья твои приходят, сидят в немой печали.
Они скучают по смеху, по тем простым законам,
По которым мы когда-то с тобой жили и мечтали.
Сёстры плачут украдкой, пряча лица в ладонях,
Каждая минута без тебя — как вечность в огненных бронях.
Мы все здесь, рядом с тобой, хоть и далеко телом,
Но душа наша рвётся к тебе, к тем пределам.


А младшая сестра... она не пришла проститься.
Сердце маленькое не смогло с этим смириться.
«Это не правда», — шепчет она, закрывая уши,
Ей страшно поверить, что ты больше не услышишь.
Не верит в холод земли, в финальную черту,
Для неё ты всё ещё жив, вопреки всему.
Прости её, Стас, она слишком хрупка для такой утраты,
Ей больно видеть венки, как символы расплаты.


Второе октября... тебе должно исполнится двадцать.
Юбилей, который нам не суждено праздновать, смеяться.
Ты остался навсегда юным, светлым, чистым,
Героем наших снов, таким близким и мистическим.
Лежи спокойно, братик, под землёй холодной,
Мы будем помнить тебя, пока сами не станем старой золой.


Стас...
Мы любим тебя.
навсегда.