СТАНЦИЯ ИМЕНИ ЮДЫ

СТАНЦИЯ ИМЕНИ ЮДЫ

Степь седая, как вдова, расплетает косы.
На штыках и на конях — утренние росы.
Ты пришел сюда чужим, в золотом кафтане,
Словно выкрал этот блеск в польском балагане.

Ну что, сынку? Ну как, сынку? Помогли латы?
Или в сердце запеклись медные заплаты?
Твои ляхи — пани-страхи, кубки да костелы,
А у нас — полынь-трава да дух веселый.

Я тебя породил — по росе, по ранней.
Я тебя заклинал тишиной в тумане.
А теперь я стою — старый дуб над бездной,
И слова мои звенят чешуёй железной.

Что, сынку? Променял сечь на шёпот в спальне?
Там вино — как кровь густа, только взор — кандальней.
Там не сабли — там смычки, там не клич — мазурка,
Только в нашей стороне — лишь зола да чурка.

Посмотри: у отца в бороде — метели,
Мы за Русь, как за мать, до костей потели.
А твои господа кормят лаской сучьей,
Обнимают петлёй, золотой да жгучей.

Сердце под дугой — замолчи, не мучай!
Мы летим в вороньё над корявой кручей.
Я тебя породил — я тебя и в землю,
Ибо совести твоей боле я не внемлю.

А над Сечью — гарь. А над миром — ночь.
И никто не в силах нам теперь помочь.
Ты привел чужих в наш вишнёвый сад,
Где горел закат, а теперь — лишь ад.
Я тебя породил — я тебя и вскрою,
Как сухую плоть — ржавою косою.

Слышишь, Андрий? В степи —  стоны.
Это плачут не паны — это плачут иконы.
Ну что, помогли тебе, хлопец, ляхи?
Или просто саван твой — из тонкой рубахи?

Я стреляю в упор. Не в тебя — в измену.
Мы за веру свою ломим грудью стену.
А над степью плывёт, разрывая тучи,
Крик Тараса — седой, горький и могучий.

Родина-мать, колыбель и могила,
Нас история вновь на дыбы заманила.
Мы сжигаем мосты, мы стреляем по близким,
Имена на граните — коротким списком...

Ну что, помогли? Или снова — плахи?
Тишина.
Лишь в степи
Развеваются
Рубахи да страхи.