Я не святой, я не псих, я не сплю, я не чист.

Я не святой, я не псих, я не сплю, я не чист.
Я тот, кто в зеркале слышал собственный визг.
Мой поводырь — это крест, моя ноша — мой голод.
Я заставляю свою тень работать, пока мир расколот.

Я помню удар. Я помню ту боль,
Когда в меня вонзили чужой контроль.
Я не ответил — застыл, как монолит,
И переплавил ярость в холодный гранит.

Мне говорили: «Ты чужд и нелюдим».
Но я видел, как жажда пожирала их изнутри.
Ваш голод хватает всё, что плохо лежит,
А мой — заперт внутри. Не воет. Не спит.
И я ставлю точку там, где хочется выть.
Держусь за лезвие, чтобы просто не ныть.
Я не ваш гуру, не ваш спаситель —
Я лишь тот, кто нашёл свою обитель.

И я ставлю точку. Это мой закон.
Мой плод — тишина, а не крик и не стон.
Пусть ночь давит в грудь ледяной пустотой —
Я остаюсь собой.
Я хотел оставить след, выжечь собственный знак,
Смешать свою кровь с углём, как древний чудак.
Но понял однажды: всё это — для эго,
Чтобы оно раздулось и стало мне небом.

Я отказался. Сказал себе: «Стоп.
Ты не вылепишь идола. Это не твой гроб».
Я не стану кормить голодную тьму —
Я вижу её, но в себя не приму.

Они ищут знания, чтобы властвовать,
А я искал лишь способ здравствовать.
Они строят секты, возводят храмы,
А я собираю дом из собственной драмы.
Мне жаль их… правда жаль.
Они тонут в иллюзиях, как в холодной стали.
Но я не мессия.
Я не спасу мир.
Я спасу того,
Кто ещё дышит внутри.
И я ставлю точку там, где хочется пасть.
Держусь за край, чтобы снова не пропасть.
Я не ваш гуру, не ваш спаситель —
Я лишь тот, кто принял свою обитель.

И я ставлю точку. Это мой закон.
Мой плод — тишина, а не крик и не стон.
Я устал, но теперь понимаю путь:
Мой крест — моя ноша, и мне её не скинуть.
Мой трек — не песня.
Это карта шрамов.
Путь от точки к точке.
От шума — к тишине.

Я просто живу.
Я просто дышу.
Я больше не вою.
Я просто несу.

Dum spiro, spero.

Я не святой, я не псих, я не сплю, я не чист.
Я тот, кто в зеркале слышал собственный визг.
Мой поводырь — это крест, моя ноша — мой голод.
Я заставляю свою тень работать, пока мир расколот.

Я помню удар. Я помню ту боль,
Когда в меня вонзили чужой контроль.
Я не ответил — застыл, как монолит,
И переплавил ярость в холодный гранит.

Мне говорили: «Ты чужд и нелюдим».
Но я видел, как жажда пожирала их изнутри.
Ваш голод хватает всё, что плохо лежит,
А мой — заперт внутри. Не воет. Не спит.
И я ставлю точку там, где хочется выть.
Держусь за лезвие, чтобы просто не ныть.
Я не ваш гуру, не ваш спаситель —
Я лишь тот, кто нашёл свою обитель.

И я ставлю точку. Это мой закон.
Мой плод — тишина, а не крик и не стон.
Пусть ночь давит в грудь ледяной пустотой —
Я остаюсь собой.
Я хотел оставить след, выжечь собственный знак,
Смешать свою кровь с углём, как древний чудак.
Но понял однажды: всё это — для эго,
Чтобы оно раздулось и стало мне небом.

Я отказался. Сказал себе: «Стоп.
Ты не вылепишь идола. Это не твой гроб».
Я не стану кормить голодную тьму —
Я вижу её, но в себя не приму.

Они ищут знания, чтобы властвовать,
А я искал лишь способ здравствовать.
Они строят секты, возводят храмы,
А я собираю дом из собственной драмы.
Мне жаль их… правда жаль.
Они тонут в иллюзиях, как в холодной стали.
Но я не мессия.
Я не спасу мир.
Я спасу того,
Кто ещё дышит внутри.
И я ставлю точку там, где хочется пасть.
Держусь за край, чтобы снова не пропасть.
Я не ваш гуру, не ваш спаситель —
Я лишь тот, кто принял свою обитель.

И я ставлю точку. Это мой закон.
Мой плод — тишина, а не крик и не стон.
Я устал, но теперь понимаю путь:
Мой крест — моя ноша, и мне её не скинуть.
Мой трек — не песня.
Это карта шрамов.
Путь от точки к точке.
От шума — к тишине.

Я просто живу.
Я просто дышу.
Я больше не вою.
Я просто несу.

Dum spiro, spero.