Ой, над тёмным бором вьюга выла, словно голодный зверь,

(Куплет 1)
Ой, над тёмным бором вьюга выла, словно голодный зверь,
В тереме высоком пряла ведьма судьбы сквозь глухую дверь.
Велес ей шептал про тропы, что ведут сквозь мёртвый лес,
Мокошь нити жизни вязала под шёпот ночных чудес.
Знала травы, знала заклятья, видела сквозь серый дым,
Но сердце шептало: «Хочу быть нужной, быть живой».
Отреклась от силы, сняла обереги и тайные знаки,
Ради взгляда ласкового, ради лживой, сладкой приманки.

(Припев)
Эх, не верь слезам, не лови пустых клятв на лету!
Любовь, что сжигает дотла, — не свет, а чёрная мгла!
Бумерангом вернётся всё зло по кругам времён,
Пусть теперь горит его путь, а не мой погасший огонь!
Гром греми, земля дрожи — я восстаю из пепла вновь,
Я — не тень, я — буря, я — праведный, грозный зов!

(Куплет 2)
Он пришёл с улыбкой, будто солнце взошло в глухом лесу,
Клялся: «Буду рядом, укрою от любой грозы».
А ночами тихо рушил стены её живой души,
Каждым словом острым, каждым взглядом из‑за спины.
Делали больно — не кулаком, а мёртвой, ледяной тишиной,
Срывали веру, шептали: «Ты — ничто, ты — пустой».
Она отреклась от силы, чтоб ему угодить сполна,
А он лишь смеялся, чтоб её до дна иссушить до дна.
(Бридж)
И когда остался только пепел да стылый, мёртвый свет,
Когда в доме пустом затих даже шорох ушедших лет,
Она села у окна, смотрела в чёрную, злую даль,
И вспомнила вдруг: в ней живёт не боль — а древняя сталь.
Поднялась, расплела косу — и ветер взвыл, как волчий вой,
Позвала на помощь корни, камни, завет земли родной.
«Довольно!» — крикнула небу, и гром ударил прямо в грудь,
Теперь её сила — не милость, а праведный, огненный путь!

(Куплет 3)
Она погоревала, как велит земля и древний род,
Пролила слёзы, чтоб смыть с души чужой, злой ход.
А потом вздохнула, посмотрела на алый рассвет:
«Пусть живёт, как знает, а мне чужого не надо, нет».
Забыла прошлое, как забывают страшный, дурной сон,
Стала жить для себя, для леса, ветров и сторон.
Знала: бумеранг не спит, он ждёт своего чёрного часа,
И зло, что пустили в сердце, вернётся стократ, без спроса.

(Куплет 4)
Когда она стала сильной, гордой, как сама гроза,
Когда в её глазах не осталось ни тени страха и слёз,
Он снова пришёл, просил: «Прости, вернись ко мне»,
А она лишь усмехнулась в лицо ночной, глухой тишине.
Тогда-то пелена спала, и правда встала стеной,
Сквозь маски и сладкие речи увидела лик иной.
Не князь, не герой, не судьба, не светлый дар небес —
А проклятый чёрт, Чернобог, что питался её чудесами и кровью чудес.

(Куплет 5)
И тогда она шепнула слова сквозь ночной туман,
Призвала богов, чтоб свершился древний, суровый план.
Велес тропы ему спутал, чтоб вечно плутал во тьме,
Мокошь нить его жизни сплела в горький, тугой узел во сне.
Даждьбог свет от него отвёл, чтоб мрак его вечно крыл,
А Стрибог ветром шептал ему проклятья средь пустых могил.
Боги его прокляли — и с той самой чёрной поры
До конца его дней он — козёл, отверженный всеми миры.

(Припев)
Эх, не верь слезам, не лови пустых клятв на лету!
Любовь, что сжигает дотла, — не свет, а чёрная мгла!
Бумерангом вернётся всё зло по кругам времён,
Пусть теперь горит его путь, а не мой погасший огонь!
Гром греми, земля дрожи — я восстаю из пепла вновь,
Я — не тень, я — буря, я — праведный, грозный зов!

(Аутро)
И ушла она в лес, где Велес хранит свои древние сны,
Где Мокошь ткёт новые нити вдали от людской суеты.
Больше не будет ни слёз, ни напрасных, пустых чудес,
Лишь сила, покой… и рассвет над краем небес.