Война

Глава 6. Гражданская война. Генерал и предатель Сначала ежисты и федералы вынужденно объединялись — с моря пришла интервенция. Внешние силы решили, что хаос в Австралии — это удобный момент для дележа ресурсов. На три недели враги стали союзниками. Потом интервентов отбросили, и всё вернулось на круги своя: ежисты снова воевали с правительством. У Хелкета был Шальский. Генерал Шальский — молодой, злой, с привычкой носить форму с закатанными рукавами, будто он только что с заводского конвейера. Он громил коммунистов в центре. Не на востоке, не на западе — именно в центре, где плотность отчаяния была максимальной. Он выкуривал их из городов-спутников, превратил гражданскую войну в серию блестящих, кровавых побед. Шальский стал национальным героем. Его лицо — скуластое, с прищуром — смотрело с плакатов: «Шальский — щит Новой Австралии». Хелкет доверял ему. И это стало ошибкой. Ежов не сдавался. Он подговорил Шальского. Как? Обещаниями? Деньгами? Или просто сказал правду: «Хелкет однажды пожертвует тобой, как пешкой. Ударь первым». Шальский поверил. Танки развернулись. Шальский объявил себя «временным военным администратором» и потребовал отставки Хелкета. Но Хелкет решил вопрос миром. Он не стал арестовывать Шальского — это раскололо бы армию. Вместо этого он встретился с генералом в нейтральном кафе. Разговаривали два часа. О чём — неизвестно. Но Шальский вышел белый как мел. Он согласился на «почётное понижение» — должность главы Органа Государственной Безопасности. Должность звучала грозно, но на тот момент Орган ещё ничего не значил. Пустая вывеска. Бумажный тигр. Шальского отправили туда, как ссылают в библиотеку. Руководство армией Хелкет взял полностью под свой контроль. Лично. С этого момента он стал не просто президентом. Он стал командиром. Глава 7. Странности внутри Первые звоночки. Совсем тихие. Такие, что можно было списать на усталость. Звонок первый. Хелкет разбирал утренние доклады. В зеркале за спиной он увидел себя, но с другим выражением лица — улыбающимся. Он никогда не улыбался. Он обернулся — зеркало отражало пустую стену. Звонок второй. Во время брифинга в штабе он услышал, как его собственный голос произнёс фразу на секунду раньше, чем он открыл рот. Запись проверили трижды. Звука не было. Звонок третий. Ежисты штурмовали Канберру второй раз. Хелкет лично выехал на передовую. Когда разорвался снаряд, он не услышал взрыва. Вместо этого он услышал, как кто-то играет на виолончели до-мажор. Там, в пустыре, под обстрелом. Он спросил у адъютанта: «Ты слышишь музыку?» Адъютант посмотрел на него с ужасом: «Какую музыку, господин президент?» Звонок четвёртый. Однажды ночью ему показалось, что стены кабинета дышат. Не сквозняк — именно ритмичное, живое дыхание. Он приложил ладонь к обоям. Стена была тёплой. Хелкет не сходил с ума. Он был уверен в этом. Но мир вокруг него начал… отслаиваться. Как старая краска. Глава 8. Австралкосмос и пустота в штабе Он создал Австралкосмос. Организацию военных технологий — спутники, дроны, кибероружие. Он хотел переломить войну не кровью, а умом. Но парламент взвыл: «Лишние организации во время гражданской войны! Это распил бюджета! Это самопиар!» Хелкет не слушал. Он командует лично. Лично выезжает в части, проверяет окопы, заслушивает доклады в штабах, где пахнет кофе и потом. Солдаты его любят. Офицеры боятся. Ежисты не могут взять Канберру уже четвёртый раз. Но внутри Хелкета — пустота. Не депрессия. Не усталость. Буквально: он проводит рукой по груди и не чувствует ничего. Словно его внутренности заменили ватой. Он перестал чувствовать голод. Перестал чувствовать холод. Однажды он порезал палец бумагой — кровь выступила, но боли не было. «Это нормально, — думал он. — Это стресс». Но это было не нормально. Он начал видеть Ежова. Не реального — того, который командовал ежистами за тысячи километров. А другого Ежова. Того, молодого, с инаугурации. Тот стоял в углах кабинета и молчал. Иногда кивал. — Чего ты хочешь? — спросил Хелкет однажды. Призрак Ежова пожал плечами и исчез.

Текст песни
Глава 6. Гражданская война. Генерал и предатель

Сначала ежисты и федералы вынужденно объединялись — с моря пришла интервенция. Внешние силы решили, что хаос в Австралии — это удобный момент для дележа ресурсов. На три недели враги стали союзниками. Потом интервентов отбросили, и всё вернулось на круги своя: ежисты снова воевали с правительством.
У Хелкета был Шальский. Генерал Шальский — молодой, злой, с привычкой носить форму с закатанными рукавами, будто он только что с заводского конвейера. Он громил коммунистов в центре. Не на востоке, не на западе — именно в центре, где плотность отчаяния была максимальной. Он выкуривал их из городов-спутников, превратил гражданскую войну в серию блестящих, кровавых побед. Шальский стал национальным героем. Его лицо — скуластое, с прищуром — смотрело с плакатов: «Шальский — щит Новой Австралии».

Хелкет доверял ему. И это стало ошибкой.

Ежов не сдавался. Он подговорил Шальского. Как? Обещаниями? Деньгами? Или просто сказал правду: «Х