Берсерк

Внемли, о путник, песне моей,
Зачерпнутой из самой Бездны.
Я сложу её для тебя
Из праха, пепла и стылого ветра.



(Мрачный гитарный рифф и вой зверя)

(Куплет 1)

Век истлел, как кость под сапогом,
Война, голод и чума — три всадника в плащах костяных.
Над градом у черной реки повис смрадный туман,
Где крысы жирней королей, а надежда мертва.
Там юный муж службу правил свою,
Не щадя ни плоти своей, ни последних снов.
Он смотрел на мир странно, но видел свет,
Словно солнце сквозь прорубь во льду зимы.
Но гниль помойных тварей, чей шепот — яд,
Проела броню его веры до самых костей.
И сломала суть, обратив ясный взор
В бездонную топь, где копошится мразь.

(Блэк-метал: бласт-бит, тремоло, скриминг)

Свора хлынула! Тени ползут по стенам!
Кромсать душу твою с воплями адской трубы!
Ты должен! Так надо! Ебашь, терзая нутро!
Пока кровь не станет чернее дегтя!
Сначала он думал — за это будет награда.
Золотая пыльца на язвах проклятой земли.
Но лишь гнилой оскал чудища ему показал распад,
Обнажив пустоту там, где мерещился рай.
Ненавидит отныне муж целый свет,
На холодном пепле души погано.
Его вера — ржавый гвоздь, забитый в висок,
А молитва — плевок в лицо мертвому богу.


( низкий, утробный рык)

Нечестивый зверь, имя коему — *Берсерк*,
Гложет его изнутри, требуя мяса и боли.
Пора резать. Пора убивать без разбора нечистых.
Тех, кто шептал. Тех, кто скалился в спину.
Ждите, твари.
Я скоро приду.
Мой клинок жаждет вашего визга.
Моя ярость — ваш саван.
Я есть буря, что срывает ваши гнилые маски.
Я — последний суд над падалью этого мира.

(Эпилог) (Outro)
(Музыка нарастает и становится все агрессивнее)
...И когда последняя искра угаснет во тьме,
Когда эхо предсмертного хрипа стихнет в грязи,
Останется лишь тишина.
И вой одинокой души,
Что навеки потерялась в бездне собственной ненависти.