Тихий щелчок в полумраке спальни.

Тихий щелчок в полумраке спальни.
Холодный металл — наш секрет персональный.
Ты любишь поглубже, ты любишь по краю...
Сегодня мы правила все нарушаем.


Два острых лезвия сошлись в одной точке,
Мы режем на лоскуты эту душную ночку.
Шёлк или кружево — к чёрту барьеры,
Сталь заменяет нам правила веры.
Медленный вдох, и скользит по ключицам
Холодный клинок, заставляя забыться.
Ты держишь за кольца, я чувствую дрожь,
Это не просто игра или нож.
Мы вырежем шрамы из прошлой судьбы,
Оставив лишь хриплые звуки борьбы.


Ножницы режут, кроят это тело,
Мы переходим черту за пределы.
Два лезвия вместе — один силуэт,
В комнате выключен будничный свет.
Острый контакт, металлический стон,
Движение вместе — порок и закон.
Режь до конца, не жалей полотна,
Этой безумной весной нам хана.


Холодная сталь на горячей коже,
Это пугает, но манит до дрожи.
Один силуэт разлетается надвое,
Мы делим одежду на «было» и «надо ли».
Смыкаются кольца под тяжестью пальцев,
Мы в этой постели — безумцы, скитальцы.
Опасный каприз, запредельный экстаз,
Никто не спасёт нас в полночный этот час.
Касание лезвий — и ткань пополам,
Доверься моим сумасшедшим рукам.


Вырежи всё, что мешало дышать,
Мы будем заново мир создавать.
Шаг за шагом, по тонкой воде,
Два острых клинка в темноте.
(Звук быстрого, ритмичного резания ткани, переходящий в тяжелое дыхание)


Ножницы режут, кроят это тело,
Мы переходим черту за пределы.
Два лезвия вместе — один силуэт,
В комнате выключен будничный свет.
Острый контакт, металлический стон,
Движение вместе — порок и закон.
Режь до конца, не жалей полотна...


Щёлк... Ещё один лоскут.
Секунды безумия плавно текут.
Сталь остывает, ложась на паркет.
Одежды больше нет.
Только мы.