Снова утро над Гостомелем, дым смешался с росой,

(Куплет 1)
Снова утро над Гостомелем, дым смешался с росой,
Там, где «Антонов» когда-то стоял, теперь только пепел и бой.
Ветер гонит пыль Работино, шепчет травы в степи,
Где каждый метр этой черной земли выжжен до белой скобы.

(Куплет 2)
Бахмутский перец на языке, соль от слез и огня,
В Авдеевке тишина с утра — это значит, что ждут меня.
Соледарские штреки темны, там не видно звезды,
Только эхо кричит в лабиринтах беды, смывая чужие следы.

(Припев)
А мы их не забудем, пацаны из ВДВ,
Что остались в поле чистом, словно кости на траве.
Помянем Бучу, помянем Изюм, где плачут дома,
Помянем всех, кто не вышел из боя, чья сгорела броня.
Помянем, брат, помянем...

(Куплет 3)
Фотографии на броне, дождь смывает их в грязь,
Вместо писем домой — только тишина, да в висках полосатая связь.
Мы не знаем, чей этот Крест, и кому теперь петь,
Но нам нужно жить, чтобы эту беду суметь перетерпеть.

(Припев)
А мы их не забудем, пацаны из ВДВ,
Что остались в поле чистом, словно кости на траве.
Помянем Бучу, помянем Изюм, где плачут дома,
Помянем всех, кто не вышел из боя, чья сгорела броня.
Помянем, брат, помянем...

(Бридж)
Где ты, брат? В Работино? Или в Бахмутском аду?
Я зажгу эту свечу, что сгорит, как и мы, до утра.
Список длинный, как степь, и не счесть в нем имен,
Но для нас они — живые. Последний поклон.

(Финал)
Помянем... пацаны...
Гостомель, Бахмут, Работино...
Спите, братья. Мы дальше идем.