Баллада о пурпурной тени

**I**
Мой сан высок. Я страж престола,
Хранящий холод алтаря.
Но в келье каменного пола
Зажглась запретная заря.
Сестра, мой грех и наважденье,
Кровь от другой жены отца.
Я прятал адское томленье
Под маской строгого лица.
И боль была последним даром,
Единственным моим ключом
От рук немого кардинала
К душе, застывшей под замком.
Рубец под бледною ключицей —
Цена за право обладать
Её душой, небесной птицей,
Что я учился запирать.

**II**
Но Рим решил. Скрепили перстни
Союз для выгоды страны.
Её забрали в день воскресный
Из-под отеческой стены.
Отдали герцогу из пущи,
Где правит сталь, а не закон.
Я думал: он ей будет скучен,
Он грубой страстью опьянен.
В чужих шелках, в холодной спальне
Увянет юная весна...
Так тешил разум погребальный,
Пока во мне жила вина.

**III**
Прошло полгода с их венчанья,
Сменился на озерах лед.
Я бросил пурпур одеянья —
Меня в дорогу страх ведет.
Спешил на север в непогоду,
Под этим выстуженным льдом.
Нашел приют, забыв про своды,
В её владении простом.

А там тепло. Горит камин.
И герцог смотрит на жену,
Как смотрят в летопись годин
На позабытую весну.
Она смеется у огня,
Поправив прядь волос рукой.
И эта жизнь не для меня —
Я здесь отверженный, изгой.
Их счастье дышит горячо,
Стирая холод алтарей.
Они стоят к плечу плечо...
А я один у их дверей.

**IV**
Я сделал шаг во тьме покоя,
Когда уснул огромный дом.
«Ты — плоть моя, иди со мною», —
Шепнул я ей, срываясь в стон.

Она отпрянула к стене,
В глазах ни страха, только холод.
И в этой мертвой тишине
Мой мир был начисто расколот.

Она шагнула в полумрак,
Закрыв лицо руками в страхе.
И этот одинокий знак
Сковал мне руки, как на плахе.
Я вышел в ночь. Скрипел мороз.
Дверь затворилась за спиною.
Теперь я — тень сожженных роз,
Навек отринутая тьмою.

**V**
Я стал золой. Я стал трухой.
Мой след потерян, дом забыт.
Она стоит передо мной,
И взгляд её меня казнит.
И нет конца моей войне,
В пустой, бессонной вышине.