Земля дрожит. И небо укрыто ночью.

Земля дрожит. И небо укрыто ночью.
Вчерашний друг лежит, разорванный в клочья
А я живой. Пока ещё живой.
Иду вперёд, ведомой тишиной,

Когда на миг вокруг стихает пламя,
Напомнив о давно забытой жизни,
Я вновь иду знакомыми полями. 
И ветер запах клевера принёс.
Где был мальчишкой, верил без сомнений, Что мир не знает страшных потрясений. Но память — то, что не отнять войне, Она одной осталась жить во мне.

Здесь нет имён, есть только позывные.
Врагов здесь нет, есть цели огневые.
И сердце, сжатое в холодный ком,
Стучит одно: «Вернуться бы в свой дом».

Я здесь чтоб сын не знал, как пахнет порох,
Как стынет кровь в промёрзших коридорах
Окопов, ставших братскою тюрьмой
Для тех, кто не вернётся в дом родной

Но снова грохот, копоть, дым и пламя.
И чьё-то молодое пало знамя.
И я встаю, сжимая автомат,
Простой, безликий, выживший солдат.

И я не помню, как смеяться надо,
Как пахнет хлеб, как зреет гроздь в садах.
Я помню лишь команды и приказы,
И как свистят осколки в двух шагах.

Здесь нет имён, есть только позывные.
Врагов здесь нет, есть цели огневые.
И сердце, сжатое в холодный ком,
Стучит одно: «Вернуться бы в свой дом».

Я здесь чтоб сын не знал, как пахнет порох,
Как стынет кровь в промёрзших коридорах
Окопов, ставших братскою тюрьмой
Для тех, кто не вернётся в дом родной