Эшелон уносил меня на Дальний Восток,

Эшелон уносил меня на Дальний Восток,
В село Бабстово, где каждый листок
Чужой для меня, где чужие края,
Где началась служба — и стала моя.
Я помню тот день, как в казарму зашли,
Зелёные парни, чужие углы.
Здесь «пехота» — не просто слово в устав,
Я в форме, но пока что не въехал в их нрав.
Всё чужое: койка, шконка, паёк,
Командирский окрик — как будто бы ток.
Построили в ряд, «Взвод, смирно!» — и я
Понял: теперь здесь родная земля.
А вечером — риск. Телефон в рукаве,
Чтоб маму услышать в бетонной траве.
Боялся, что спалят, что заберут трубку,
Но голос родной был важней, чем уставка.
«Сынок, ты там как?» — и я таю внутри,
Хотя завтра снова я буду в строю.
Всё было как в тумане, как будто не я,
А мама ждала, затаившись у края.

Отсчёт пошёл — 300 дней до дома,
Здесь каждый шаг вбит в бетонные стены.
Но я не сломался, хоть было не просто,
Я знаю — там ждут и родные, и звезды.
300 дней — это вызов и драма,
Но в сердце всегда тишина моей мамы.
Я выстою, выдержу, встану с колен,
Чтоб вычеркнуть цифру — осталось 300.

А после — караул. Это хуже, чем бой,
Ты в броне, но один, только ветер с тобой.
Я ждал, когда ночь начнёт умываться в росе,
Чтобы солнце пробило броню из кювет,
Чтобы холодный гранит хоть чуть-чуть прогрело,
Хотя бы на миг, чтобы тело не пело от стужи.
И в уши — лишь гул тишины,
А дома — 4 родных голоса тишины.

Счёт покатился — теперь уже 200,
До родного порога всё ближе, чем вчера.
Я в карауле грел пальцы молитвой,
Знал, что вернусь, несмотря на все битвы.
200 дней — это выстрел в груди,
Но ты, мама, шепчи — и впереди.
Мне связи начальник рации даль,
А я всё считаю — осталось лишь 200.

А дальше — полигон. Это грязь и песок,
Но я не в окопе, я — связист, я — пророк.
В руках не автомат, а катушка с броней,
Я линию тяну сквозь туман и огни.
Бессонные ночи у рации в штабе,
Я слушаю эфир, как дыхание мамы.
Сижу, проверяю, чтоб связь не прервать,
Ведь каждый сигнал — это жизни печать.
И вдруг в тишине — обрыв, тишина,
Команда: «Вперёд! Не до сна!»
Я бегу по полю, катушку держу,
Кабель бросаю, в грязи лежу,
Чтобы там, в штабе, услышали приказ,
Чтоб связь не погибла в последний свой час.
Латаю, спасаю, я знаю — я нужен,
Хотя каждый миг для меня — это грузен.

Пробил экватор — полгода, 180,
До дома уже не года, а месяцы, свято!
Я в поле, я в грязи, я мокрый до нитки,
Но в сердце — тепло от короткой улыбки.
180 дней — это больше, чем век,
Но я связист, я держу человек.
Я выживу, выйду, я выдержу, брат,
Осталось всего лишь 180 назад.

Потом антитеррор — это новый виток,
Мы бегаем в броне, нас бросает в поток.
Учились отбиваться от вражеских сил,
Каждый день, как в кино, но без дублей и чтил.
В бронежилете, с автоматом в руках,
Мы падали, вставали, в окопах, в кустах.
«Вперёд, не сдавайся!» — команда звучит,
И каждый из нас в этой битве кричит.
Мы учились жить, а не просто существовать,
Чтоб потом дома спокойно стоять.
Антитеррор — это школа для тела,
Но думал о доме, где мама сидела.

Осталось всего лишь 100 долгих дней,
Как журавль в небе, я рвусь к ней, к своей.
Мне полигон и антитеррор теперь снится,
Но я знаю — скоро мне в дверь постучится.
100 дней — это финишная прядь,
Я скоро увижу родную кровать.
Я скину шинель, обниму всю семью,
Я вычеркну цифру — осталось 100.

А после — штаб. Теперь я оператор,
Горячая линия — мой новый театр.
Звонят мне с вопросом, я должен решить,
Тру бумажки, чтоб всех примирить.
«Слушаю, докладывай, что у тебя?»
И сам записываю, бумаги любя.
Решаю вопросы, но с каждым днём
Тяготно, тяжело, будто в огне я своём.
А лето в окне, жара, благодать,
Но мне не до неё — надо всё оформлять.
Приказы, рапорты, подписи, бланк,
Глаза устают, и я думаю: «Как?»
Как я доживу до заветного дня,
Когда обниму маму, брата, сестру и отца?
И каждый вечер, чтоб сердце согреть,
Я думал о доме, мечтал уцелеть.
Мне страх был не страшен, мне жара — ничто,
Когда за спиной уже было 100.

А теперь — Ноль. Это конец пути.
Все цифры стерты, мне некуда идти,
Кроме как в дом, где горит свет в окне,
Где папа, и брат, и сестра при луне.
Ноль — это не пустота, а свобода,
Я прошёл сквозь века, сквозь ветер и воду.
Караул, полигон, штаб и сушилка —
Теперь это прошлое, но без накидки.
Я слышу перрон, я слышу: «Сынок!»
300 дней позади... Я у ног.

Ноябрь... Снег... Бабстово позади...
Мама... Папа... Сестра... Брат...
Всё. Я выжил. Я тут.
Этот ноль — он для вас.
Дембель.