Лето, прочти мне сказки — я до сих пор

Лето, прочти мне сказки — я до сих пор
в них верю:
в счастье любой развязки, в смыслы
любой потери.
Верю — взойдут цветами зерен добра
посевы,
верю, что правят нами Добрые
Королевы...

Что Белоснежке-крошке тысячу лет не
спится —
смотрит в свое окошко и ожидает
принца,
а сквозь снега и зимы, зло победив в
погоне,
едет за ней любимый, мчатся лихие
кони.

Верю, что снег растает и превратится в
слезы.
Герда отыщет Кая. Снова посадит розы.
Им не страшна усталость, крепко
держась за руки.
А пустится старость — розы раздарят
внукам...

Верю, что темной ночью — там, где
дурман шафран,
в домиках спят цветочных крепко
Малютки-Феи:
росы блестят, как брошки, на волосах
кудрявых,
им укрывают ножки травы, как одеяла...

Море бурлит надменно, ветер покой
нарушит...
Это не просто пена — это русалок души.
Груды камней безмолвно тают от
взглядов скрот:
там, в глубине бездонной, царство стоит
морское.

Верю, что в царстве этом чудо живет в
глубинах,
и наполняет светом жемчуг дома из
тины...
Верю — рыбак отважный, с белой, как
снег, улыбкой,
все же поймал однажды ту золотую
рыбку.

Он загадал не замки — больше ему
досталось:
в счастье, в своей землянке, встретиться с
любимой старостью...

Верю, что на дороге, там, где шумят
дубравы,
бродит монах убогий и собирает травы:

голос его манящий, путь — меж болот и
кочек,
а на ногах — звенящий, маленький
колокольчик...
Ходит он среди ромашек, бьет в
колокольчик звонко,
чтоб не давить букашек, кои бегут по
норкам.

Солнце целует лунный свет на закате
летнем.
Думает хмуро думы дуб-великан
столетний.
А на цепи, у сруба — жмурит котенок
глазки.
Сяду я возле дуба. Пусть мне расскажет
сказки!..

Полночь придет неслышно, волос
распустит медный.
И хоровод под вишней в селах заводят
ведьмы...
Оле Лукойе дразнит Дрему за старой
дверью.
Лето, прочти мне сказки — я до сих пор в
них верю!..