Десятое декабря. Две тысячи седьмой.

Десятое декабря. Две тысячи седьмой.
Кусочек льда под чьей-то шальной ногой.
Металл и скорость... Мир сошел с оси навек.
Твой путь прервался, мой любимый человек.
Звонок из морга режет память до сих пор,
И не смолкает этот страшный приговор.
Февральский снег тогда казался черным мне,
На этой выжженной, безжалостной войне.
В свидетельстве застыла страшная строка,
И мир померк в тот миг наверняка.

Припев
Дедушка Валера...
Как же пусто стало в мире.
Я ищу твой взгляд в путом доме,
Но живу теперь на этом свете без тебя.
Десять лет прошло, а может — двести,
Боль стоит комком у горла, здесь, на месте.
Снег летит седым крылом к календарю...
До сих пор я по тебе, дедуль, сильно так скучаю.
До сих пор кричу беззвучно: «Я люблю».

Куплет 2
Ты научил меня держать в руках удило,
Смеялся громко, если что-то натворила.
Твоя ладонь была большой-большой стеной,
А голос — самый добрый, теплый и родной.
Теперь декабрь отбирает календарь,
Стирает цифры, гонит прошлое всё вдаль.
Но только внучке эту дату не забыть,
Мне эту боль внутри приходится носить.
Я говорю с тобой сквозь звездную метель,
Стелю холодную твою постель.

Припев
Дедушка Валера...
Как же пусто стало в мире.
Я ищу твой взгляд в пустом доме,
Но живу теперь на этом свете без тебя.
Десять лет прошло, а может — двести,
Боль стоит комком у горла, здесь, на месте.
Снег летит седым крылом к календарю...
До сих пор я по тебе, дедуль, сильно так скучаю.
До сих пор кричу беззвучно: «Я люблю».
Говорят, что время лечит старые рубцы.
Только почему ночами плачут мертвецы?
Почему во сне я снова слышу твои шаги?..
Хоть бы раз еще сказал мне: «Внучка, помоги»...
Помоги мне справиться с тоской, дедуль...

Десятое число...
Машина...
Валера...
Скучаю.
Очень сильно скучаю...