«Встать, лицом к стене! Будешь лежать — хуже будет…»

[Интро: звук сирены, стук двери, приглушённый крик]
«Встать, лицом к стене! Будешь лежать — хуже будет…»
[Фоном: голос из новостей — «Очередной рейд в спальном районе…»]

---

Куплет 1

Как папу пакуют менты — это кино без дублей
Ввалились в квартиру под утро, хотели, чтоб сам он упал на колени
«Ты, Марина, поедешь с нами, давай, собирай показания»
А я в коридоре за шторой — мне 16, но нет понимания

Пустил по вене — не первую, не последнюю дозу
Мать плачет, а я её ненавижу за эту слезу
«Сын, прости» — а у самого голос чужой, как из транса
Дверь хлопнула. Два ублюдка в штатском. Сигарета в пол-пальца

Марина дала показания — про любовь, про долги, про «не знала»
Через неделю «Конвоир: передайте вещи, простыни, покрывало»
Ему не избежать наказания — судья даже слушать не стала
А я до сих пор просыпаюсь от звука, как ломится в дверь металл

---

Куплет 2

Я пишу не письма — я пишу свои песни в блокноте
О том, как хотел бы забыть этот ад, но живу на работе
Мне 16, а выгляжу на 25 — горбачусь на стройке
Смесь бетона и пота, а в мыслях: лёд, шайба, клюшки и койки

Мой спальный район — Амурский, там каждый второй или пьяный, или в розыске
У подъезда алкашня, качели ржавеют, а дети уже на повозке
Я вырос среди этой серости, панелей, разбитых бутылок
Здесь мечты или умирают, или выживают с завидным затылком

Я хочу в КХЛ — не в МХЛ, не во взрослую школу
Но скауты смотрят сквозь пальцев, им нужен другой — из «Сокола»
Говорят: «маловат, не факт, не формат, иди в школу, пацан»
А я каждый вечер вбиваю в диктофон: «Мама, я не обезьян»

Его мать звонила вчера — просила не злить адвоката
Сказала: «Илья, ты взрослый уже, побудь тише вода ты»
А я ей в ответ: «Тёть Надь, вы б его лучше не крыли
Это вы научили его: «сынок, забери, что забыли»

---

Куплет 3

У меня в кармане 2500 — это всё, что я вывез из дома
Остальное — клубы, отказы, звонки в никуда, где змея невесома
Звоню в «Металлург» — не берут, в «Ак Барс» — перезвоните
В «Сибири» сказали: «присылайте резюме, ждите» и бросили в истерике

А я на стройке таскаю мешки, в обед сижу на досках
В ушах — либо УННВ, либо вой ветра в сорок пять килограмм
Вечером — стирка, перекись на ссадины, чай без сахара
И мысль: если меня не берут сейчас, то возьмут со свары

Пустил по вене — не я, а отец. А я не пускаю по вене
Я вбиваю в бетон арматуру, чтоб выбить путь к этой стене
Но стена — это КХЛ. А за ней — моё завтра.
А сегодня я тот, кто пишет не письма, а строки для брата

---

Куплет 4

Ему не избежать наказания — там, за решёткой, иначе не бывает
Но сын ждёт. Не письма — когда этот поезд на волю растает
Я видел его в шесть утра, когда менты уводили с участка
Он крикнул: «Илья, не бросай хоккей, ты ж у меня, сука, счастливый»

Марина дала показания — про «улики», про «встретились, сели»
А я до сих пор её голос слышу в ночных каруселях
«Сын, прости, что так вышло» — я не простил, я забил на прощанья
Я свой мир построил из бетона, пота и тренированья

Я горбачусь на стройке, чтоб через год купить этот питбайк
А по ночам разбираю игру «Автомобилист» и «Салават» как «рай»
И когда кто-то скажет: «ты чё, не формат, пацан, пролетаешь»
Я вспомню, как папу вязали, и просто смешаю их с кашей

---

Куплет 5 (дополнительный — про Амурский, стройку и клубы)

Здесь каждый второй или сидел, или сядет, или ждёт повестку
А я между ними как белая ворона — в клюшку, в бетон, в тесноту
Мой район не прощает слабых, здесь либо ты, либо ты
Я выбрал третье — рвать жилы, чтоб выбраться с этой простыни

Я не хвастаюсь стройкой, я просто вкалываю, чтоб выжить
Чтобы вечером был ужин, а утром — повод не выть
Я звоню в клубы, как будто они мне должны по гроб жизни
А они не берут трубку — и это, наверное, клиника

---

Аутро (медленно, почти шёпотом, под затихающий бит)

*Пустил по вене — не я.
Сын ждёт.
Пишет песни, но не письма.
Марина, ты слышишь?
Ему не избежать наказания.
А мне — избежать повтора.

Я Илья. Мне 16. Я строю.
Я стучусь в КХЛ с отбойного молотка.
И если вы не откроете —
Я выбью дверь сам.

Папа, я не пишу тебе писем.
Я пишу нашу жизнь.
Точка.*