Надя, тебе двадцать семь, но ты как древний экспонат,

[Verse]
Надя, тебе двадцать семь, но ты как древний экспонат,
Твой гардероб — это рейтузы и колючий, серый мат.
Ты вечно стонешь про суставы и про гребаный хондроз,
Твой секс увял, как в кабинете у врача букет из роз.
Вместо интима — валидол, вместо экстаза — крепкий сон,
Ты превратила нашу спальню в пенсионный полигон.
Я лезу под подол, надеясь на привычный карнавал,
Но там забор из панталон, что даже черт бы не сломал.

[Chorus]
Надя, блядь, очнись, тебе не восемьдесят лет,
Какого хера ты не хочешь делать мне сейчас минет?
Ты строишь бабку из себя, ворчишь, как старый ржавый кран,
Хотя в душе твоей когда-то бушевал шальной вулкан.
А помнишь, как мы зажигали, презирая стыд и страх?
На каждой лавочке в парке ты сосала в пух и прах!
Твой рот работал как часы, в любом кусту, в любой тени,
А нынче только: «Ой, не трогай, просто свет, блядь, отруби».

[Verse]
Ты ищешь скидки на пшено и греешь спину у плиты,
В твоих глазах — лишь сериалы и дешевые понты.
Раньше ты прыгала на хуй, едва захлопнется подъезд,
А нынче твой «радикулит» поставил на желаньях крест.
Двадцать семь — расцвет, гормоны, дикий крик и мокрая постель,
А ты закуталась в халат, как в погребальную шинель.
Где та девчонка, что глотала, не сбивая свой темп?
Теперь ты — скучная старуха, социальный манекен.

[Chorus]
Надя, блядь, очнись, тебе не восемьдесят лет,
Какого хера ты не хочешь делать мне сейчас минет?
Ты строишь бабку из себя, ворчишь, как старый ржавый кран,
Хотя в душе твоей когда-то бушевал шальной вулкан.
А помнишь, как мы зажигали, презирая стыд и страх?
На каждой лавочке в парке ты сосала в пух и прах!
Твой рот работал как часы, в любом кусту, в любой тени,
А нынче только: «Ой, не трогай, просто свет, блядь, отруби».
+

[Bridge]
Выкинь мази, выкинь грелку, вспомни вкус моих колен,
Пока твой образ пенсионный не забрал нас в вечный плен.
Я не хочу делить кровать с ворчливой тенью из архива,
Верни ту суку, что сосала так задорно и красиво!

[Chorus]
Надя, блядь, очнись, тебе не восемьдесят лет,
Какого хера ты не хочешь делать мне сейчас минет?
Ты строишь бабку из себя, ворчишь, как старый ржавый кран,
Хотя в душе твоей когда-то бушевал шальной вулкан.
А помнишь, как мы зажигали, презирая стыд и страх?
На каждой лавочке в парке ты сосала в пух и прах!
Твой рот работал как часы, в любом кусту, в любой тени,
А нынче только: «Ой, не трогай, просто свет, блядь, отруби».