Они считали, что я сломаюсь на втором круге,

Они считали, что я сломаюсь на втором круге,
Что уползу в подворотню, зализывая раны.
Но каждый синяк — как пройденный уровень в струне,
Каждый шрам — это карта, где крестиком помечены страны.
Я падала так, что земля разбивала колени,
Вставала — и ветер шептал: «Эй, смотри, не убейся!»
И грязь на ладонях не пятнает моей тени,
Когда ты уже раз за разом рождаешься заново в пейсах.

Пусть голос дрожал — я шептала погромче,
Пусть мир говорил: «Твое место — на дне».
Но я свои кости сплела в новый почерк,
И мне не нужны разрешения извне.

Я падала — но поднималась на ноги,
Рвала горизонт, как дешевый конверт.
Меня закаляли не бархат, а роги,
И то, что не убило, — поставило на рельсы, где свет.
Я — та, кого не вычеркнуть, не сломать,
Я — воздух, который не взвесить в ладони.
Мне не нужны зеркала, чтоб себя узнавать,
Мой голос — там, где бетон расступается в поклоне.

Помню ту ночь: я сидела на лестничной клетке,
И слезы смывали помаду, а стены давили.
Казалось, что я — лишь обрывки черновика в клетке,
Что лучше бы вовсе меня никогда не родили.
А на утро — бегом, без брони, без поддержки,
С разбитой губой, но с горящей настройкой.
И каждый «привет» от судьбы — как аптечка,
Я вышла на старт даже с рваной подошвой.

Училась владеть собой в шторм и в безветрие,
Срывала голос, твердя: «Я смогу».
И в мире, где женщин ломают на скетчи,
Я стала портретом, который не сжечь на снегу.

Я падала — но поднималась на ноги,
Рвала горизонт, как дешевый конверт.
Меня закаляли не бархат, а роги,
И то, что не убило, — поставило на рельсы, где свет.
Я — та, кого не вычеркнуть, не сломать,
Я — воздух, который не взвесить в ладони.
Мне не нужны зеркала, чтоб себя узнавать,
Мой голос — там, где бетон расступается в поклоне.

Спросите меня: что такое свобода?
Не падать? Не плакать? Идеально играть?
Нет. Свобода — когда твоя главная нота
Звучит в унисон с тем, кто встал поднимать
Себя, свою гордость, осколки надежды,
Сквозь «как некрасиво» и «ты же слаба».
Я падала тысячу раз, но, как прежде,
Встаю, потому что иначе — нельзя. Нельзя.

Я падала.
Я поднималась.
Я билась лицом об асфальт.
И знаешь что?
Мне стало плевать.
Потому что моя высота —
Не там, где нет падений.
Она там, где каждый подъем —
Это личный, тяжелый, соленый,
Но мой рекорд.