Эвакуация невозможна

Пять-два-восемь-девять-два — странный номер,
Будто в трубке телефона голос замер.
Командир наш Шрейдер тихо крутит диски,
Попадают все родные в чёрные списки.

Виталий, Женя, Юра и Руслан,
Рома, Серёжа — тишины капкан.
Артём, Андрей, Саша — девять замполитов,
Дверь для связи плотно здесь забита.

«Новостей нет, сообщим потом»,
Покровское небо скрыто льдом.
«Эвакуация невозможна» — звучит ответ,
В этой части правды просто нет.
«Новостей нет, сообщим потом»,
Покровское небо скрыто льдом.
«Эвакуация невозможна» — звучит ответ,
В этой части правды просто нет.

Матери , жёны звонят, но там всегда гудки,
И летят в корзину горькие листки.
На вопрос «Где сын, где муж?» летит короткий бан,
Пятьдесят два восемь девять два — туман.

Виталий, Женя, Юра и Руслан,
Рома, Серёжа — тишины капкан.
Артём, Андрей, Саша — девять замполитов,
Дверь для связи плотно здесь забита.

«Новостей нет, сообщим потом»,
Покровское небо скрыто льдом.
«Эвакуация невозможна» — звучит ответ,
В этой части правды просто нет.
«Новостей нет, сообщим потом»,
Покровское небо скрыто льдом.
«Эвакуация невозможна» — звучит ответ,
В этой части правды просто нет.

Покровское поле забирает след,
Там, где заката не сменит рассвет.
Шрейдер молчит, замполиты в строю,
Забыли про тех, кто остался в бою.

«Новостей нет, сообщим потом»,
Покровское небо скрыто льдом.
«Эвакуация невозможна» — звучит ответ,
В этой части правды просто нет.
«Новостей нет, сообщим потом»,
Покровское небо скрыто льдом.
«Эвакуация невозможна» — звучит ответ,
В этой части правды просто нет.

Пятьдесят два восемь девять два.
Тишина.
Просто тишина