Отец, присядь со мною на крыльцо,

Отец, присядь со мною на крыльцо,
В твои глаза взгляну, как в зеркало судьбы.
Я вижу мудрость, что хранит твое лицо,
Среди житейской бесконечной ворожбы.
Ты был мне компасом в нелегкие года,
Справедлив был, как северная сталь.
Прости, что гасла в сердце доброта,
И я смотрел в туманную, чужую даль.
Я не удержал того, что ты давал,
И совесть жжет, как горький перевал.

Прости меня, отец, за седину,
Что я добавил в волосы твои.
За то, что выбрал ложную стезю,
И предал свет родительской любви.
Прости, что не оправдал я ожиданий,
Средь бесконечных жизненных терзаний.


Ты верил в честность, в силу мужских рук,
Учил меня держать удар и не роптать.
А я замкнулся в свой порочный круг,
И перестал в тебе советчика искать.
Я был слепцом, бегущим от тепла,
Сжигая мосты за собственной спиной.
Надежды мамы выжгла мгла,
Что стала следствием ошибки роковой.
Теперь я здесь, стою перед тобой,
С разбитой жизнью и душой больной.


Прости меня, отец, за седину,
Что я добавил в волосы твои.
За то, что выбрал ложную стезю,
И предал свет родительской любви.
Прости, что не оправдал я ожиданий,
Средь бесконечных жизненных терзаний.


Я не прошу вернуть ушедший час,
Лишь каюсь перед правдой твоих глаз.
Пусть время лечит раны на душе,
Я стал другим, я вырос в этом вираже.
Позволь мне просто рядом постоять,
И за ошибки все свое отдать.


Прости меня, отец, за седину,
Что я добавил в волосы твои.
За то, что выбрал ложную стезю,
И предал свет родительской любви.
Прости, что не оправдал я ожиданий,
Средь бесконечных жизненных терзаний.


Прости, отец, что с опозданием,
Я возвращаюсь к твоему молчанию.
Пусть мир простит меня через тебя.
Люблю тебя, во всем себя виня.