Солдат

(Бит: тяжёлый, мрачный, с басовой линией и редкими ударами малого барабана, темп средний)

[Интро]
Йо.
Двадцать пять лет в строю.
Вся грудь в крестах.
А дом… дом будто чужой.
Слушай.

[Куплет 1]
Он служил службу ратную — это не кино,
Служба трудная, каждый день — как в кольцо.
Двадцать лет плюс пять — время выжгло дотла,
Генерал-аншеф наконец-то отпуск дал.
Дорога домой — по старым следам,
Сердце стучит, но веры почти нет там.
Пыль на сапогах, седой, как лунь,
Думал: сейчас обнимет жену.

[Припев]
А на крыльце стоит молодая,
Словно не было этих двадцати годов.
Ни морщинки, ни сединки — красота живая,
Но в груди у солдата — только холод и лёд.
Смотрит на неё — и слово горькое летит:
«Видно, ты, жена, тут хорошо жила, не старела».

[Куплет 2]
Она с крыльца шепчет, слёзы глотая,
Сама горько плачет, судьбу проклиная.
«Не жена твоя я, не смотри так в упор,
Я дочь твоя, сирота с ранних пор.
Ты ушёл в поход, когда я была ребёнком,
А мама… мама не дождалась с поклоном.
Пятый год лежит она под берёзой в тишине,
Во сырой земле, в чужой, холодной стороне».

[Припев]
А на крыльце стоит молодая,
Словно не было этих двадцати годов.
Ни морщинки, ни сединки — красота живая,
Но в груди у солдата — только холод и лёд.
Смотрит на неё — и слово горькое летит:
«Видно, ты, жена, тут хорошо жила, не старела».

[Куплет 3]
Вошёл в избу — стены молчат в ответ,
Сел за стол, где тени прячут свет.
«Зелена вина!» — приказ хриплый, злой,
Как смыть эту правду ледяной водой?
Пьёт вино солдат — по щекам течёт,
То ль вино горит, то ль слеза жжёт.
Время не вернуть, годы не вернуть назад,
Только крест на груди и пустой, мёртвый взгляд.

[Аутро]
Двадцать пять лет службы.
Вся грудь в крестах.
А дома — тишина.
Горькая правда на губах.
Тишина…