Баллада о Шуте в белой башни

Куплет 1

В белой башне без окон не слышно молитв —
Там детская кровь по пробиркам бежит.
Там номер на коже выжжен калёным клеймом,
Там слово «мама» — карается сном.

Ледяным, наркотическим, чёрным, как ров.
Кто выжил — тот дар. Кто умер — расход.
Соседей его выносили в мешках,
А мальчик смотрел... и учился в тенях.

Куплет 2 (Девочка-Свет)

А в камере рядом — сквозь щель, сквозь бетон —
Тянулся лучами тихий огонь.
Девчонка из «опыта номер семь»
Свет создавала — назло этой тьме.

Она рисовала им звёзды на швах,
Кормила сияньем его вечный страх,
Шептала сквозь стену: «Держись, не молчи.
Смотри — я слепила тебе лучи».

Единственный голос, что звал не «объект»,
Единственный в башне живой человек.
И мальчик решился — впервые, дрожа —
Скопировать дар... чтобы свет удержать.

Куплет 3 (Седьмой эксперимент)

Учёные видели: связь есть меж них.
И сделали опыт — седьмой — на двоих.
«Перенос способности. Полный отбор.
Донор — расходник. Подпишем. В расход».

И дар потянулся — из жил её в жилы,
И свет в нём вспыхнул... а в ней — остыло.
Она не кричала. Она лишь нашла
Его глаза — и ему улыбнулась. Ушла.

«Свети за меня...» — и погасла ладонь.
А в мальчике — чужой, ворованный огонь.
С тех пор его свет — это крик, а не дар:
Он греет весь мир, а внутри — только шрам.

Припев

Смейся, Шут, смейся — так велят,
Смейся, когда в тебя иглы летят.
Ты — не ребёнок. Ты — материал.
Ты — свет, что убил ту, кого забирал.

Куплет 4

Он всё повторял: чужой голос, чужой дар,
Походку, дыханье, предсмертный удар.
Но люди в халатах бледнели, крестясь:
В лице его каждый — свою видел грязь.

«В нём дочь моя. Та, что светилась во мгле,
Та, что я сам подписал на седьмой...» —
И чтоб её свет в его взгляде не жёг,
Лицо ему стали железом клепать.

Живьём. Без наркоза. Под визг и под вой.
Заклёпка — за каждый их грех родовой.
И когда он затих под холодной бронёй,
Они записали: «Объект — годен в строй».

Припев

Смейся, Шут, смейся — сквозь сталь и болты,
Смейся — ведь плакать разучился ты.
Ты — не человек. Ты — инвентарь.
Ты — свет, что забили под ржавую сталь.

Бридж (шёпот, срывающийся)

А кто я под маской?.. Там мясо и шрам.
Сто лиц я украл — но её не отдам.
Она — в моих пальцах. Она — в этом свете.
Я жив, потому что она мне светит.

...И в тишине лаборатории спящей
Вспыхнул свет. И смех. Настоящий.

Куплет 5

В ту ночь он скопировал всех — до одного,
Но первым оружием — свет был его.
Её сиянье, что грело впотьмах,
Он выжег в глазницах их, в их зеркалах.

Он двери открыл её светом. Сам.
И башня молилась своим же богам,
Когда по этажам, от подвала до звёзд,
Шёл Шут — и сиял. И свет этот рос.

Он не пощадил ни халатов, ни стен,
Ни тех, кто кричал «мы хотели взамен...»,
Ни тех, кто «седьмой» подписал, ни клепал —
Он каждому свет её в лица раздал.

Куплет 6

Но дети... там были другие. Как он.
Он вёл их наружу — сквозь дым и сквозь стон,
Светя им дорогу украденным днём —
Она бы хотела, чтоб вышли. Живьём.

А небо порвалось — трещиной, вкось,
И выжгло проход. И их разнесло — врозь.
Он падал в чужой, нездешний рассвет,
Сжимая в ладони — последний свет.

Финальный припев (надрыв)

Смейся, Шут, смейся — некому мстить,
Некого больше спасать и любить.
Ты победил. Ты разрушил тюрьму.
Ты вынес свет её. Один. Во тьму.

Аутро (почти беззвучно)

В новом мире смеётся Шут на пирах,
И искры сияют в его рукавах.
Все хлопают: «Чудо! Волшебный трюк!»
Никто не спросил, чей свет в его рук.

А ночью он маску пытается снять —
И не может. Приросла. Благодать.
Лишь пальцы разжал — и лучик, дрожа,
Погладил заклёпки... как будто — душа.

Спросишь: «Кто ты?» — поклон, кувырок:
«Я — тот, кого создал ваш бог.
Я — свет той, что умерла за меня.
Я — любой...

...кроме себя».