Два года — и вот я здесь,

Два года — и вот я здесь,
Витя, с тетрадкой в руках.
Я видел, как ты смеёшься мне,
И таял в твоих глазах.

Наташа, ты в свой свитер кутаешься,
На лекции смотришь в окно.
А Витя всё ходит кругами,
Как будто ему не дано.

Я шёл к тебе, как на свет,
Сжимая в ладони ответ.
Но сердце дрожало всё тише,
Когда ты сказала: «нет».

И я поняла без слов,
Что мне нужен другой огонь.
Твои признанья — тяжелый снег, эх
А мне — другой ладонь.


Последняя парта, тише, тише,
(тише, тише)
Я больше не встану, слышишь?
(слышишь?)

Наташа и Даша, тесней, тесней,
(тесней, тесней)
А Витя, прости, но ты не с ней.
(не с ней)

Последняя парта, боль и смех,
(боль и смех)
Твой взгляд для меня — чужой успех.

Наташа и Даша, рука в руке,
(рука в руке)
А Витя опять один у доски.

Я выучил каждый твой шаг,
И каждый твой жёсткий отказ.
Теперь на последней парте
Вы шепчете что-то о нас.

Мы громко смеёмся вдвоём,
Нам тесно в чужих голосах.
И Витя всё ищет надежду
В обрывках на старых листах.

Но если любовь — это рана,
То я её выучу сам.
Без просьб, без чужого тумана,
Без стыда по пустым углам.

А мы не предали — мы просто
Пошли за своим огнём.
И, может, однажды ты тоже
Своё назовёшь именем.

Последняя парта, тише, тише,
(тише, тише)
Я больше не встану, слышишь?
(слышишь?)

Наташа и Даша, тесней, тесней,
(тесней, тесней)
А Витя, прости, но ты не с ней.
(не с ней)

Последняя парта, боль и смех,
(боль и смех)
Твой взгляд для меня — чужой успех.

Наташа и Даша, рука в руке,
(рука в руке)
А Витя опять один у доски.