Восемнадцатого мая, год две тысячи двадцать шестой,

Восемнадцатого мая, год две тысячи двадцать шестой,
Я был на эс-вэ-о, так далеко,
В далёкой Балашихе ты была родной,
И наше сообщение летело так легко.
Мы говорили, будто бы сто лет знакомы,
И мир вокруг совсем другим казался мне,
Казалось, нет ни службы, ни военной формы,
Я твой искал ответ в звенящей тишине.
Но вдруг всё оборвалось, резко, без ответа,
И я тебя искал по всем дорогам света,
Казалось, потерял я лучик свой в тумане,
И сердце замерло в мучительном обмане.
Но я нашёл твоё сообщение снова,
И понял — ты моя навеки, вся основа,
Теперь ты здесь, со мной, и это не мечта,
Отныне наша жизнь как с чистого листа.
Двадцать третьего июля, самый главный день,
Ты прочь гнала разлуки тягостную тень,
Ты в нашу переехала квартиру навсегда,
И в прошлом растворилась вся наша беда.
Теперь квартира стала настоящим домом,
Я каждый день хочу к тебе одной спешить,
И каждый угол здесь теплом твоим ведомый,
Мне хочется с тобой одной дышать и жить.
Я помню, как решил забрать тебя навеки,
Моя родная, ты мой самый крепкий тыл,
Теперь мы вместе, словно русла одной ре‌ки,
И я все дни разлуки навсегда забыл.
Пусть было расстояние и холод тишины,
С тобой теперь мы стали нежностью полны,
И знаю точно, через все преграды,
Что мы нашли друг в друге главные награды.
Но я нашёл твоё сообщение снова,
И понял — ты моя навеки, вся основа,
Теперь ты здесь, со мной, и это не мечта,
Отныне наша жизнь как с чистого листа.
Двадцать третьего июля, самый главный день,
Ты прочь гнала разлуки тягостную тень,
Ты переехала в нашу квартиру навсегда,
И в прошлом растворилась вся наша беда.
Дарья Николаевна, ты станешь моей женой?