Асфальт помнит наши кроссы, босые и в грязи, Пацаны рядом — это дом, когда мир…

Куплет 1 Асфальт помнит наши кроссы, босые и в грязи, Пацаны рядом — это дом, когда мир бьёт в спину. Мама на кухне ставит чай, окно светит над двором, Папа в гараже учил: «Смотри, сын, как крутятся диски, мотор — почти сердце в руках». Он смазывал пальцы смазкой, учил собирать машины, людей, Говорил: «Держи слово крепко, не продавай свои корни, сын». Кастет в ящике — не для похвалы, а память о том, кто стоял горой, Когда подножку ставили — мы поднимались, рука в руке, без слов. 
Припев (x2)  Я иду по улице, где запах стали и старины, Пацаны за спиной — мой щит, мама ждёт, свет в окне один, Папины руки в памяти — как схема, как закон,Кастет в кармане — знак, что мы не одни, и слеза — как дрожь в голосе у весны. 
Куплет 2 Ночи в городе быстры, как ритм на старом виниле, Кто-то ставит подножку — но у нас другие законы, другие мили. Мы подбираем тех, кто свалился, держим, не позволя им быть одинокими, Папа учил — сначала чинить сердце, потом машину, иначе будет всё пусто. Он лепил из металла мечту, и я помню запах бензина и кофе, Его слова — как чертёж: «Соберёшь — поедешь, разобьёшь, ничего — соберёшь снова». Мама шепчет в трубку: «Сынок, вернись до рассвета», — и в этом слове — дом, А мы шагаем по району, где каждая подножка — урок, каждый брат — закон. 
Бридж Иногда ночью я сажусь в машину, что собрали вместе с отцом, Крутну ключ — и слышу голос: «Не сдавайся, помни откуда идём». Слёзы — не слабость, это топливо, что греет холодные ладони, Мы были и будем — пока мама ждёт, пока пацаны рядом. 
Припев (x2) Я иду по улице, где запах стали и старины, Пацаны за спиной — мой щит, мама ждёт, свет в окне один, Папины руки в памяти — как схема, как закон,Кастет в кармане — знак, что мы не одни, и слеза — как дрожь в голосе у весны. 
Аутро — тихо, но крепко Мы строим машины и судьбы, по чертежам отца, по понятиям двора, Когда ставят подножку — помним: поднимают пацаны, мама ждёт у окна. Кастет — не для мести, а как талисман, что держит нас в строю, Я иду домой, и в сердце — его руки, в кармане — память, в глазах — свет его очей.