Проснись

Куплет 
Тише.
В доме кто-то дышит.
Это не ветер.
Это память.
В полночь стены стали мягче кожи,
Дом сглотнул последний свет свечи.
Он услышал под порогом осторожно:
Кто-то водит ногтем по ночи.
В кухне капли падали, как счеты,
Раз, два, три — и снова тишина.
На стекле проступило чье-то имя,
Хотя снаружи не было дождя.
Припев
Он молился пустым иконам,
Он смеялся: «Это только сон».
Но из шкафа, из щелей, из окон
Шел холодный девичий шепот.
Припев
Она не спит.
Она стоит за стеной.
Она не кричит,
Но забирает покой.
Она не плачет,
Не просит суда.
Она просто приходит туда,
Где прячется тьма.
Она не спит.
Она помнит лицо.
Она входит в сны,
Как ножом под ребро.
И чем громче он шепчет:
«Меня здесь нет»,
Тем ближе ее силуэт.
Куплет 2
В зеркалах его лицо чернело,
Будто кто-то стер живую плоть.
Под кроватью шевелилось дело,
То, что он пытался заколоть.
В коридоре детский хор без звука
Открывал беззубый темный рот.
И часы, не двигая минуту,
Били в полночь снова круглый год.
Припев 
На простынях следы холодной соли,
На потолке — проваленный зрачок.
И каждый вдох царапал горло болью,
Будто ночь затягивала шнурок.
Припев
Она не спит.
Она стоит за стеной.
Она не кричит,
Но забирает покой.
Она не плачет,
Не просит суда.
Она просто приходит туда,
Где прячется тьма.
Она не спит.
Она помнит лицо.
Она входит в сны,
Как ножом под ребро.
И чем громче он шепчет:
«Меня здесь нет»,
Тем ближе ее силуэт.
Припев
Ползут по стенам черные волосы,
На каждом окне — ее силуэт.
Из всех углов повторяются голоса:
«Ты думал, у мертвых памяти нет?»
Он рвет занавески, он гасит лампады,
Но тьма только ближе, и дом как капкан.
Под каждой доской — ее тихие взгляды,
В каждой молитве — глухой барабан.
И вот уже пол под ногами не держит,
И потолок опускается вниз.
Она наклоняется ближе и ближе:
«Проснись.
Проснись.
Проснись».
Припев
Она не спит.
Она стоит за спиной.
Она не простит,
Не уйдет до зари.
Она не кричит,
Но весь дом кричит с ней.
И мертвые стены становятся злей.
Она не спит.
Она помнит его.
Она входит в кровь
Холоднее всего.
Он бежит от себя
Через собственный страх,
Но несет ее имя
На черных губах.
Припев
К утру в доме стало пусто.
Только зеркало треснуло пополам.
А на стекле проступали буквы:
«Теперь ты знаешь,
Как страшно быть там».