Вдох…

Вдох… 
Погнали…
Тридцать пять — не финиш, а перекрёсток.
Где каждый шаг — как прыжок без страховки.
Прийдёт время, и ты услышишь мой голос…

Я не был ни лучшим сыном, ни стал хорошим отцом. 
Но в этом есть и своя правда — она учит смирению. 
Пусть наши дети будут лучше нас: 
Пусть им хватит мудрости учиться на наших ошибках,
И смелости идти своим путём...

Быть добрым ,не значит быть душным …
Пост из приисподни,где так холодно и одиноко…
И ,от этого как-то душно на душе …
Но я себя не придам…
Ведь огонь внутри меня поддерживает …
Делает сильнее и возносит всё выше..


Тридцать пять, а я топчусь на месте, будто пол прибит гвоздями,
Вокруг склоки и скандалы — как шторм за тонкими стенами.
Слова летят, как осколки, режут воздух и память,
Я пытаюсь собрать себя, но пальцы дрожат от усталости.
Это не драма, это хроника будней в бетонной коробке,
Где время течёт, как густой сироп, и вязнет в глотке.
Мне говорят: «Пора бы уже всё расставить по полкам»,
А я не вижу полок — только тени на пыльных стёклах.
Я не стою — я набираю воздух, как перед нырком в глубину,
Чтобы вынырнуть там, где небо не давит мне на грудь.
Пусть сейчас здесь только шум и чужие пустые споры —
Я строю маршрут не по картам, а по звёздам, что видны сквозь шторы.


Вокруг только склоки — как стаи голодных ворон,
Кричат над ухом, мешая слышать собственный внутренний тон.
Они хотят, чтобы я сдался, опустил руки, затих,
Но мой ритм бьётся в груди, как мотор на предельных оборотах.
Я вижу метафору в каждом дне: город — это лабиринт,
Где стены шепчут: «Ты не выйдешь», а я отвечаю: «Я найду выход».
Не через силу, а через ясность, не через крик, а через взгляд,
Который видит суть за фасадом, за маской, за каждой фразой подряд.
Тридцать пять — возраст, когда понимаешь: время — не враг,
Оно просто зеркало, в котором ты видишь свой настоящий масштаб.
И если сейчас я топчусь — значит, земля слишком рыхлая,
Нужно утрамбовать почву, чтобы шаг был твёрдым и слышным.


Тридцать пять — это не про «поздно», это про «сейчас»,
Каждый вдох — как выстрел, каждый выдох — как приказ.
Склоки и скандалы пусть сгорают, как сухой хворост,
Я иду вперёд, даже если путь — сплошной перекрёсток.
Не смотри назад — там только эхо старых ошибок,
Моя цель впереди, среди тысяч невидимых тропинок.
Тридцать пять — точка старта, а не финал истории,
Я пишу её заново, строчка за строчкой, без предисловий.


ТИШИНА ВНУТРИ ГРОМЧЕ ЛЮБОГО СКАНДАЛА ,
Она говорит: «Ты можешь. Ты просто забыл, как».
Сбрось лишний груз — те слова, что не твои, не твои маршруты,
Оставь только суть, только то, что греет, а не жжёт как кислота.
Тридцать пять — момент, когда можно начать с нуля,
Но не с пустого листа, а с чистого понимания: кто ты.
Это не про бегство от прошлого, это про выбор пути,
Где каждый шаг — осознанный, а не просто чтобы уйти.

Топчусь на месте? Нет, я калибрую прицел,
Чтобы выстрел был точным, а не случайным, не в белый свет.
Вокруг склоки — пусть, они как помехи на старой волне,
Я настраиваюсь на частоту, где слышно только меня и цель.
Метафора проста: я — корабль в шторме, но штурвал в моих руках,
Даже если компас врёт, я чувствую север по ветру в щеках.
Тридцать пять — это опыт, упакованный в усталость,
Но именно она даёт силу не сдаваться, когда всё кажется напрасным.
Я больше не ищу одобрения в чужих криках и спорах,
Мой ориентир — внутри, в тихом голосе, что шепчет: «Вперёд».
И когда я сделаю этот шаг, он будет слышен за километры,
Потому что сделан не из страха, а из веры в собственные метры.

Тридцать пять.
Шаг.
Ещё шаг.
Тишина после шторма — вот моя награда.
Я здесь. Я иду.
И это только начало.