Словно вечность мы знакомы, хоть и встретились недавно,

Словно вечность мы знакомы, хоть и встретились недавно,
Каждый миг с тобой казался мне родным, неслучайным.
Ты стал самым близким, самым нужным на свете,
Я любила тебя вопреки всем ветрам и запретам.

Пусть бывали ссоры, горькие и злые,
Ты уходил молча — без слов, без объяснений.
А я всё ждала, глотая слёзы и сомнения,
Верила, что вернёшься, что не будет разлуки тени.

Я ссорилась, потому что боялась стать лишней,
Что не нужна тебе, что ты смотришь куда‑то дальше.
До дрожи ревновала, терялась в догадках тихих,
Боялась, что однажды ты просто закроешь дверь.

Ради тебя я готова была на всё без оглядки,
Помочь, поддержать, даже если самой было трудно.
Ты всегда был на первом месте — это не просто привычка,
Ты был моим миром, моим самым главным чудом.

«А любишь ли ты меня?» — этот вопрос шептала ночами,
Доверяла всё: и радость, и боль, и тихие страхи.
Но был момент, когда земля ушла из‑под ног внезапно,
Когда ты ушёл — и мир стал пустым и мрачным.

Потом мы снова начали говорить, понемногу,
Я помогала, когда ты тонул в своих бурях.
Училась заново верить, шаг за шагом, осторожно,
Чтобы снова услышать твой голос, такой родной и тёплый.

Когда ты был рядом — я просто светилась от счастья,
Сияла, как солнце, не пряча улыбки своей.
Но внутри всё равно жил этот тихий, упрямый страх:
Что снова всё рухнет, что ты уйдёшь от дверей.

Ты уехал далеко, надолго, в другую даль,
В переписке — холод, редкие, сухие слова.
Мне хотелось не ссор, не упрёков, не пустых скандалов,
А просто чтобы ты понял, как мне тяжело без тебя.

Ждала неделями, теряя силы и веру,
В голове — каша, в душе — тихий, глухой крик.
Писала тебе, а в ответ — тишина или холод,
И каждый такой ответ ранил, как острый клинок.

Ты был занят — я понимала, жизнь не стоит на месте,
Работа, дела, круговорот бесконечных дней.
Но в те минуты мне так хотелось просто быть вместе,
Услышать твой голос, почувствовать: ты всё ещё мой.

Просила понять, но, может, слова терялись где‑то,
Не доходили до сердца, тонули в шуме дней.
Теперь я скажу всё прямо, без лишних метафор и секретов,
Без масок, без прикрас, просто сердцем, честно, сильней.

С самого первого дня, с той самой первой встречи,
Я любила тебя — и люблю сейчас, как тогда.
Тебе я могла доверить все тайны, все свои трещины,
Быть слабой, быть настоящей — вот это и была свобода.

Ты — моя опора, мой тихий уголок, где стихает буря,
Где можно выдохнуть, спрятаться от всех ветров.
Но есть слова, что я прятала, боялась произнести вслух,
Слова, от которых сердце бьётся быстрее и громче.

Сто раз начинала писать — и стирала, не решаясь,
Пальцы дрожали, не хватало смелости и сил.
Не знала, как сказать, как подобрать нужные фразы,
Как вложить в три слова весь мир, что вдруг изменился.

Любимый, послушай: я беременна.
Три слова — как целая вселенная в тишине.
Боюсь, что ты испугаешься, растеряешься, замкнёшься,
Что в твоих глазах я увижу не тепло, а тень.

Не хочу видеть растерянность, тяжесть и сомнения,
Хочу лишь, чтобы ты просто обнял и сказал: «Всё хорошо».
Я не боюсь этого ребёнка — наоборот, я счастлива,
Ведь это частичка тебя, это наше с тобой начало.

В моём сердце уже живёт что‑то наше, общее,
И от этой мысли даже среди страха становится светло.
Я очень тебя люблю — это самое главное,
Остальное мы пройдём, если будем вместе, плечо к плечу.

Мне не нужны сейчас идеальные, правильные фразы,
Не жду готовых решений или мудрых, взрослых слов.
Мне нужно только, чтобы ты был рядом, настоящий,
Чтобы мы шли по этой дороге вдвоём, без лишних слов.

Пожалуйста, не отталкивай меня сейчас,
Если нужно время, чтобы всё осознать, — я подожду.
Я буду здесь, тихо, спокойно, крепко,
Потому что ты для меня — всё, я это сердцем чую.

Люблю тебя. Очень. И верю, что мы справимся,
Пройдём через любой шторм, любую метель и грозу.
Пока мы есть друг у друга — всё обязательно наладится,
Пока в груди горит эта любовь — я не боюсь ничего.