Смотрю на этот снимок — там юность моя,

Смотрю на этот снимок — там юность моя,
В пыльных окнах, в дожде, что размыл адреса.
Я тогда ещё верил, что успею везде,
Что река не остынет, что свет не погас.
Но листья падали в лужи, как письма без слов,
Я махал им рукой: «Подождите, постой!»
А они улетали, не прощаясь, в любовь,
В ту, которой не стало за этой стеной.

Осень в окнах, а в сердце — зима,
Я не сделал того, что хотел, до темна.
Я так долго копил этот свет для других,
А себе не оставил ни строчки, ни книг.
Не успел обнять тех, кто ушёл навсегда,
Не успел добежать до родного крыльца.
И теперь только эхо стучит в провода:
«Где ты был, мальчик мой? Где ты был, удалец?»

Помню, как мы мечтали: «Уедем, забыв
Этот город, где каждый проулок — как плен».
Я держал твою руку, но выбрал надрыв,
Выбрал долг, а не сердце, и остался совсем
Не у дел. Все маршруты легли не туда,
Все слова, что хотел, прозвучали не в срок.
Я смотрю в эту осень — она, как вода,
Утекает сквозь пальцы. Я просто промок.

Осень в окнах, а в сердце — зима,
Я не сделал того, что хотел, до темна.
Я так долго копил этот свет для других,
А себе не оставил ни строчки, ни книг.
Не успел обнять тех, кто ушёл навсегда,
Не успел добежать до родного крыльца.
И теперь только эхо стучит в провода:
«Где ты был, мальчик мой? Где ты был, удалец?»

Молодым не понять: время — хрупкий стекло.
Ты разбил его сам, собирать — лишь по венам.
Каждый год, каждый день — это твое тепло,
Но ты отдал его всем, кто прошёл по ступеням.
Я прошу вас, бегите, пока не поздно,
Пока осень не стала последней чертой.
Не сидите в окне, не смотрите на звёзды —
Выходите в рассвет, он ещё живой!

А я так и стою у разбитой витрины,
Где молодость — пыль на стекле.
Я не сделал того, что хотели картины,
Я не жил. Я лишь был на земле.
И всё, что осталось — этот жёлтый конверт,
Да осенний дождь, что стучит в пустоте…
«Я вернусь, — я шепчу, — я вернусь, только верь…»
Но ответа нет. Только свет в темноте.