Солнце плавит бетон, тридцать пять на табло.

Солнце плавит бетон, тридцать пять на табло.
Сетка скалится рваным узлом, всё прошло.
Руслан на песке, пальцы сжали мяч в кровь,
Тут была игра, теперь — пустой ров.
Он сам сделал шаг, он сказал ей «прощай»,
А теперь этот зной превращается в край.
Таня ушла, за собой не закрыв
Эту дверь в пустоту, где случился обрыв.
Линии поля — как шрамы на коже,
Никто на подачу ответить не сможет.
Жёлтый «Микаса» замер у края,
Память — как плёнка, её он мотает.
Раньше здесь крики и прыжки до небес,
А сейчас только тень и бетонный навес.
Он бросил её, но потерян сам в хлам,
Город — арена, где строится храм.

На пустой площадке только пыль и жара.
Таня не вернётся, завершилась игра.
Руслан один курит, глядя в мёртвый песок,
Лето стреляет прямо в висок.

Счёт обнулился, но легче не стало.
Сердце — не мяч, оно просто устало.
Кеды в пыли, стёрты знаки разметки,
Птицы замолкли на выжженной ветке.
Он помнит, как Таня ловила пас влёт,
Теперь между ними — арктический лёд.
Хотя на термометре плавится ртуть,
Он ищет способ это время вернуть.
Но гордость — капкан, он затянут туго,
Они больше не видят тени друг друга.
Асфальт выдыхает тяжёлый угар,
Разрыв — это самый больной удар.
Руслан смотрит вверх, там слепое пятно,
В этой истории всё решено.
Он бросил её, чтобы стать свободней,
Но заперт в пустой раскалённой преисподней.

На пустой площадке только пыль и жара.
Таня не вернётся, завершилась игра.
Руслан один курит, глядя в мёртвый песок,
Лето стреляет прямо в висок.
Сетка дрожит, но на поле ни тени,
Всё, что осталось — песок на коленях.