Дорога в никуда - Новая Австралия

Глава 9. Дорога в никуда

Фронт застыл. Ежисты окопались на западе, правительство удерживало восток и юг. Патовая ситуация. Хелкет принял решение, которое никто не понял. Он сказал: «Я еду в центр континента». Формально — с инспекцией удалённых гарнизонов. Неформально — он сам не знал, зачем.
В кортеже он ехал недолго. Маскировка требовала, чтобы враги не ударили по автомобилю президента. На полпути он переселился в обычный внедорожник без опознавательных знаков, сменил куртку на гражданскую, и дальше поехал один. Четыре часа асфальта, потом грейдер, потом грунтовка. Всё горячее, красное, бесконечное.

Периодически ему попадались блокпосты. Первый был федеральный. Солдаты в потной форме, усталые глаза, пулемёт, нацеленный в лобовое стекло. Хелкет опустил окно, показал удостоверение с чужой фамилией — подготовил заранее. «Пропуск?» — спросил сержант. «Вот», — Хелкет протянул бумажку с поддельной печатью. Сержант посмотрел, пожал плечами: «Проезжай, мужик. Только осторожнее, дальше ежисты». Хелкет кивнул. Он подумал: «Армия командует направо и налево. Вся австралийская отчизна погружается в говно». И почему-то эта мысль вызвала не горечь, а странную, почти пьяную любовь. Любовь ко всем двуногим собратьям. Ко всем двуногим согражданам. К тем, кто строит блокпосты, и к тем, кто их штурмует. К тем, кто голосовал за смертную казнь по ошибке, и к тем, кто хотел её отменить. Ко всем.

Второй блокпост был ежистский. Чёрный флаг с колючим силуэтом. Трое вооружённых людей в разномастной форме. «Стоять!» — крикнул один, тощий, с нашивкой анархиста. Хелкет остановился. «Документы». Он протянул те же самые. Тощий прочитал, нахмурился: «Ты с федеральной стороны?» «Я журналист», — сказал Хелкет. «Врёшь». «Проверь». Тощий позвал командира. Командир оказался здоровенным мужчиной с нашивкой коммуниста — серп и молот, перечёркнутые звездой. Он посмотрел на Хелкета долгим взглядом. «Знаешь, — сказал командир неожиданно мягко. — Я тебя где-то видел. Но ладно. Проезжай. И скажи там, своим… что война — это говно». Хелкет кивнул. Он уже понял.

Третий блокпост был бандитский. Чистое вымогательство — два грузовика поперёк дороги, автоматы «Калашникова», никакой идеологии. Главарь в кожаной косухе потребовал «налог за проезд». Хелкет отдал все наличные, что были в бардачке. Главарь пересчитал, сплюнул: «Маловато». «Больше нет», — сказал Хелкет. Главарь посмотрел на него, на внедорожник, потом махнул рукой: «Катись. Убогий ты, мужик». Хелкет поехал. Он распухал любовью. Ему казалось, что сердце растёт внутри, заполняя пустоту, но пустота съедала любовь так же быстро, как любовь возникала.

Четвёртый блокпост — снова федеральный. Но здесь служили его старые знакомые по Австралкосмосу. Младший лейтенант узнал его. Побелел. «Господин президент…» — начал он. Хелкет приложил палец к губам. «Меня здесь нет. Ты меня не видел». Лейтенант кивнул, открыл шлагбаум, даже козырнул. Хелкет улыбнулся — впервые за много лет. И тут же забыл, зачем улыбался.

Дорога становилась всё уже. Асфальт кончился. Грейдер кончился. Осталась только красная пыль, потом песок. И тогда он увидел на переднем пассажирском сиденье Ежова.

Не призрака. Настоящего. Того Ежова, который сидел в нём самом все эти годы.

— Привет, — сказал Ежов. — Долго собирался?

— Не знал, что ты здесь, — ответил Хелкет, не сводя глаз с дороги.

— Я всегда здесь. Ты просто не замечал.

Они беседовали. О чём? О старых временах, о том дне, когда они вместе пришли в политику. О Костине. О хлоре. О Романове. О референдуме, который провалился из-за кривой формулировки. Ежов смеялся — колюче, остро. «Ты всегда был хорошим технократом, — сказал Ежов. — Но плохим политиком. Ты верил, что люди хотят логики. А люди хотят чуда».

— Я дал им реформы, — сказал Хелкет.

— Ты дал им то, о чём они не просили, — ответил Ежов. — И они тебя возненавидели.

Потом Ежов замолчал. Посмотрел на свои руки. И начал рассыпаться. Сначала трещины пошли по коже, потом от него отделились маленькие колючие комочки, каждый превратился в крошечного ёжика. Сотни ёжиков покрыли сиденье, копошась и попискивая. А потом исчезли. Все разом. Как не бывало.

Хелкет остался один. И нажал на газ.