Слишком труслив для улицы».

Миша шёл по переулку, ветер дул ему в лицо,
Вдруг из тёмной подворотни вышло трое молодцов.
Сердце ёкнуло в груди, дрожь прошла по всей спине —
Миша понял: лучше тихо ускользнуть в ночной тишине. Он прижался к стенке, будто слился с кирпичной тенью,
«Только бы не заметили, только б не было проблем», — шептал он в нетерпенье.
А те парни хохотали, фонари качали в такт,
Миша думал: «Ну за что мне такой ночной бардак?»

Но потом вздохнул глубоко, кулаки чуть сжал в тиши:
«Всё, хватит прятаться — пора посмотреть страху в глаза, скажи!»
Шаг вперёд, голос твёрже, хоть внутри всё ходуном:
«Эй, ребята, вечер добрый… Может, просто пройдём мимо вдвоём?»

И случилось чудо — те парни вдруг смягчили взор,
Один кивнул: «Нормальный пацан. Ну, бывай, не стой у ворот».
Миша выдохнул, улыбнулся, сам себе не веря чуть:
«Вот и всё. Прошёл проверку. Можно дальше смело путь». А наутро все ребята в школе только и твердили:
«Слышал, Миша вчера в переулке с тремя стоял, не струсил!»
Миша скромно отводил глаза, бурчал: «Да ладно вам, пустяк»,
Но в груди у него горел тот самый твёрдый, тихий знак.

С той поры он шагал уверенней, смотрел вперёд без дрожи,
Понял: страх — он как тень: чем ярче свет, тем меньше он, похоже.
И когда снова тень сгущалась где-то у чужих дворов,
Миша знал: хватит силы встретить ночь без лишних лишних слов. Я смотрела, как ты прятал взгляд и говорил пустые фразы,
Каждый твой «потом», каждый твой «может быть» — просто маски, не рассказы.
Ты кивал, будто слушал, а сам уже был где-то дальше,
А я верила, что мы — это навсегда, а не случайная встреча в коридоре.

Припев:
Ты не плохой, ты просто чужой, и это хуже, чем злоба,
Я не злюсь, я просто стираю нас, как старую, тусклую фотоплёнку.
Не надо оправданий, не надо «я всё исправлю» — поздно,
Я ушла, потому что устала быть тем, кто держит, когда ты роняешь. Ты всё тянул, всё «не сейчас», всё «давай чуть позже, ладно»,
А я стояла и ждала, как будто это было наградой.
Ты выбирал сто раз не меня — по делам, по друзьям, по настроению,
А потом удивлялся, что я вдруг стала холодной, без эмоций.

И вот финал: дверь за мной щёлкнула тихо, без драмы,
Ты выдохнул, наверное, даже с облегчением.
Но знай: не гордость меня унесла, а усталость быть второй,
Я бросила не потому, что злая, а потому, что достойна быть первой. Ты так красиво умел делать вид, что всё под контролем,
Что ты — скала, что ты — стена, что со мной тебе спокойно.
А оказалось, стена была из картона и старых фраз,
Стоило ветру подуть — и рассыпался твой показной фасад.

Я столько раз тебя спасала, тянула, верила, ждала,
Думала: «Вот сейчас поймёт, вот сейчас станет другим».
А ты просто привык, что кто-то всегда подставит плечо,
Пока это плечо не устало и не ушло молча, без крика и без «ещё».

Припев:
Ты не плохой, ты просто удобный — пока тебе было удобно,
А как только стало тесно чувствам — ты сделал вид, что их и не было.
Я бросила не из злости — я бросила, потому что поняла:
Нельзя согреться о того, кто сам давно уже превратился в лёд. миша,ты так красиво умел делать вид, что тебе не всё равно,
Что ты чувствуешь, что ты живой, что между нами есть что-то.
А я тянула, верила, ждала, когда ты станешь настоящим,
А ты просто привык, что кто-то всегда будет рядом, молча и верно.

Я стираю все переписки, удаляю все фото,
Чтобы не видеть, как ты притворялся, будто это что-то значило.
Не надо писать, не надо «я всё исправлю», это смешно,
Я больше не та, кто верит в твои пустые «но» и «если бы».

Припев:
Я не злюсь — я просто вижу тебя насквозь, наконец-то,
Как будто сняли пелену, и стало так легко и холодно.
Ты не стоишь ни одной моей ночи, ни одной слезинки,
Я закрыла эту дверь, и замок теперь не откроется для тебя.