В Лебедяни тихо, фонари не горят,

В Лебедяни тихо, фонари не горят,
Пацаны с детства вместе — каждый чему-то не рад.
Дима Воробьёв ходит мрачнее тучи,
Эля в лагере дала всем — и Мише, и крючком.
Он узнал про измену, теперь в глазах пустота,
А Эля после Миши поняла: «Ну и хуй, не беда!»
Потому что Миша — никакой, с размером беда,
Дима курит и молчит: «Зачем я любил тогда?»

Саша любит на Таню, и она его любит,
Сеня Риту любит — она его боготворит.
Денис тупит в экран, ждёт «Привет» от Насти,
Но Настя в аскезе — ему не светит счастье.
Аравин — как кирпич, ни чувств, ни слов,
Стоит на остановке средь пустых дворов.
Толя сделал ремонт — обои, плитка, любовь,
А она сказала: «Прощай» — и всё пошло в жёсткий ров.

Припев:
Грустно в Лебедяни, ветер воет в трубе,
Каждый пацан здесь — как в своей беде.
Кто-то ждёт, кто-то пьёт, кто-то дрочит на балконе,
А любовь здесь проходит, как поезд в перроне.
Никому не помочь, никто не спасёт,
Лебедянь — это город, где сердце не ждёт.

Олег — тот вообще звезда, ебал двух шлюх подряд,
Без презерватива, но всё равно не кончил, брат.
Он вышел на балкон, закурил «Винстон»,
Дрочил под луной и думал: «Какой же я гон»?
Сигарета гаснет, а в голове — туман,
Шлюхи спят в комнате, а он — как истукан.
Он не плачет, нет, он просто устал,
И в Лебедяни никто не знает, чего он искал.

Иришка — отдельный треш, ей 15 лет,
В «Рикошете» с пацанами, ей дают совет.
Целуется с мелким, который младше всех,
А вокруг ржут, но в глазах у неё — грех.
Она думает: «Взрослая жизнь — это боль»,
А пацаны пьют, заедая любовь.
Таня, Рита, Настя, Эля — все где-то там,
А здесь остались лишь стены по швам.

Финал (Аутро, очень медленно):
Дима, Саша, Сеня, Денис, Аравин, Толя, Олег...
Лебедянь не прощает, здесь каждый — калека.
Никто не уйдёт, никто не уедет,
Здесь тоска живёт в каждой беседке.
Олег докурил, затушил бычок,
На балконе всё тот же ночной ветерок.
И кажется, что завтра проснуться нельзя,
Но Лебедянь — это жизнь, а не просто слова.

(Шёпотом, в конце):
Всё хуёво, брат... Всё хуёво...