А ты прикинь, к голове дуло — вот и я такой опасный.

А ты прикинь, к голове дуло — вот и я такой опасный.

И не говори, что была дурой, и что всё это было напрасно.

Отношения — так себе история, уж точно не для фильма о любви.

По сценарию — первое свидание, а всё остальное — бытовуха, пойми.

В зазеркалье кружатся танцем грёзы обрывками красивой мечты.

А по улыбке катятся счастьем слёзы, но не как в жизни, увы.

Поцелуями пылко горели губы, а фигура тонула в моих руках.

А теперь они черствые и грубые, мы позабыли, что такое кайф.

Слетели в гримерке реалий маски, обнажили зубы и клыки.

Кроем матом, как картой не по масти, но по сути оба дураки.

Как в конгрессе за спиной собрание, закавычим слово «друзья».

Проецируют на нас свои страдания, что принимаем советом дня.

А ты прикинь, к голове дуло — вот и я такой опасный.

И не говори, что была дурой, и что всё это было напрасно.

Осыпаются осколками стекла рамка, что защищало фото от пыли.

В стену летят коробки от подарков и предвкушение от интриги.

Выключатель мозга щёлкнули эмоции, ураган зародился на месте.

Закружились слова ножами острыми, и все они нацеленные в сердце.

Истерика седлает коней необузданных, и они хаосом гонимы.

Под копытами фразы «я тебя не забуду» растоптаны и забыты.

Приговоренный к пожизненым допросам: «Ты где был и кто это такая?»

С чистосердечным, что я просто сволочь, а та сучка просто проходная.

Ложь вяжется подобно джемперу, но вряд ли правду он согреет.

А ты прикинь, к голове дуло — вот и я такой опасный.

И не говори, что была дурой, и что всё это было напрасно.

Окурок прогибается пеплом, а рука вновь тянется за сигаретой.

Смятая пачка летит в урну, кремЕнь выдает искру зажигалке.

Как яйца кастрированному коту нужна мне никотина капля.

Вспомнив про статус мужа, пуская кольца табачным дымом,

Обнимаю я жену родную, понимая, что лучше не найти мне.

Она пытается взбрыкнуть с фразой «отвали ты от меня»,

А я достаю волшебный пульт и уже знаю, куда нажать.

И с рыком дикого льва впиваюсь губами в нежную шею.

Одежду с нее срываю, голой проще принять прощение.

Страстным я французом за булочки ее поднимаю

И как будто иллюзия за дверью в спальне исчезаем.

Завтра вновь начнется день, и быт он никуда не уйдет,

Но примирительный момент жарко растопит лед.

 

А ты прикинь, к голове дуло — вот и я такой опасный.

И не говори, что была дурой, и что всё это было напрасно.