Два поезда, две разных судьбы,

Два поезда, две разных судьбы,
Стучат колёса в такт ночной мольбе.
Один – на юг, где солнце, соль и бриз,
Другой – домой, где ждёт родной привычный дом.
Двести одиннадцатый – к мечте, к волне,
Двести двенадцатый – в сибирской тишине.
Июньской ночи бархатный покров,
Никто не ждал ни пламени, ни снов... кошмарных снов.

Час четырнадцать, Транссибирский путь,
И взрыв, что рвёт на части чью-то грудь.
Как триста тонн тротила, адский гром
Разрушил мир, что был вчерашним днём.
Под Ашой небо стало вдруг багровым,
И крик застыл в молчании свинцовом.
Два поезда, сгоревшие дотла,
И жизнь, что смерть в объятия взяла.

Проснулась я от боли и огня,
Упав на пол, что пламенем обнял.
И это сон? Кошмар? Не может быть!
Горит рука, и хочется завыть.
Ребёнок-факел по земле ползёт,
Солдат без глаз ко мне во тьме идёт.
А женщина, не в силах крик сдержать,
Пытается огонь с волос сорвать.
Где окна, двери? Лишь металл и дым,
И мир навеки стал совсем другим.

Час четырнадцать, Транссибирский путь,
И взрыв, что рвёт на части чью-то грудь.
Как триста тонн тротила, адский гром
Разрушил мир, что был вчерашним днём.
Под Ашой небо стало вдруг багровым,
И крик застыл в молчании свинцовом.
Два поезда, сгоревшие дотла,
И жизнь, что смерть в объятия взяла.

Но сквозь огонь и стоны в тишине
Пробился свет надежды в страшном сне.
Те, кто живой, кто мог ещё идти,
Пытались слабых из огня спасти.
Машинист из Аши, первый в том аду,
Забрал людей, отвёл от них беду.
И вот сирены режут темноту –
Врачи, медсёстры видят наготу...

Людского горя, обжигая взгляд,
И добровольцев движется отряд.
Солдаты, фельдшеры, простой народ –
Несли на простынях, кто как может.
И вертолёты рвали неба гладь,
Чтоб хоть кого-то у огня отнять.
Из Уфы, из Москвы летит подмога,
Одна на всех отчаянна дорога.
И в каждом сердце, что стучало там,
Был бой со смертью, вопреки слезам.

Июнь четвёртого... кровавая заря...
Мы помним это, скорбь в душе храня.

Два поезда... Две разных судьбы...
Стучат колёса в такт ночной мольбе...
Застыли стрелки... Час четырнадцать...
Им больше никогда не повстречаться.
Никогда...