Пыль дорог, рваный стяг над отрядом,

Пыль дорог, рваный стяг над отрядом,
Цепи ржавые падают в грязь.
Кто сказал нам, что мы уже пали?
Это ложь. Я вернулся, молясь.
Затянулись рваные раны,
Взгляд горит, хоть и был мертвецом.
Поднимаю бунтарей из тумана —
Не по роду, по чести бойцом.

Это не финал, это не закат!
Восстаю из пожарищ и смуты опять.
За поруганный люд, за голод и стыд
Мой колокол — набат, мой молот — гранит.
Верю в помощь народную, в правду и меч —
Иду Кремль под корень рубить с этих встреч!

Снова Тула сжимает кольцо нам,
Но под Тулой окопался злой рок.
Разбивали меня под Коломенским,
Но мой дух не залить в погребок.
Слышь, Шуйский, моли свои иконы,
Я вернулся из жерла веков.
Против княжеской лжи и закона —
Правда скованных бунтарей-мужиков.

Это не финал, это не закат!
Восстаю из пожарищ и смуты опять.
За поруганный люд, за голод и стыд
Мой колокол — набат, мой молот — гранит.
Верю в помощь народную, в правду и меч —
Иду Кремль под корень рубить с этих встреч!

В крепости кости трещат от мороза,
Но ломается вера царей.
Словно первая в мире угроза —
Голос холопа для русских князей.
Атакуем! На приступ! Сквозь пламя!
Кто не падал — взлетает выше!


Пусть зальют нас свинцом и водой, пусть!
Но восстану не раз — я сожженный куст!
И Болотников жив. Пока цепи звенят,
Моё знамя — в крови. Восстают…