Федорино горе

(Бит: качающий, тяжёлый бас, на фоне — звуки дребезжащей посуды, звон, скрежет, в стиле олдскул-рэпа)

[Интро]
Йоу.
Слушай сюда. Это не просто кухня — это бунт.
Посуда встала и пошла.
Дзынь! Бам! Кряк!
Погнали!

[Куплет 1]
Сито скачет по полям — ритм отбивает чётко,
Корыто мчит по лугам — ему плевать на кочки.
За лопатою метла — вдоль по улице летит,
Топоры с горы сыплются — такой вот дикий вид.
Испугалась коза, растопырила глаза:
«Что за движуха тут творится? Это вообще куда?!»
А кочерга, как чёрная железная нога,
Поскакала, побежала — ей дорога дорога.

[Припев]
Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
Посуда рвёт асфальт, не оглядываясь назад.
Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
Это не хаос — это бунт, и каждый звук — как заряд!

[Куплет 2]
Ножи кричат: «Держи, держи!» — летят по переулкам,
Кастрюля утюгу орёт: «Я удержаться не могу!»
Чайник за кофейником бежит — тараторит, дребезжит,
Утюги покрякивают — через лужи перескок летит.
Блюдца несутся — дзынь-ля-ля — по улице, как вихрь,
На стаканы натыкаются — те в осколки, в пыль, в тупик.
Сковорода стучит и орёт: «Вы куда? Куда? Куда?!»
Вилки, рюмки, чашки, ложки — вся команда тут, да!

[Бридж]
И тут из окна вывалился стол — пошёл, пошёл, пошёл…
А на нём верхом — самоварище, как босс, как король:
«Уходите, бегите, спасайтесь!» — кричит в трубу: «Бу-бу-бу!»
Это не сказка — это лайф, это драма на ходу.

[Куплет 3]
А за ними вдоль забора скачет бабушка Федора:
«Ой-ой-ой! Воротитеся домой!» — но ей в ответ — тишина.
Корыто бурчит: «На Федору я сердито!»
Кочерга шипит: «Я Федоре не слуга, забудьте!»
Фарфоровые блюдца смеются: «Никогда не вернёмся!»
Федорины коты пытаются их урезонить, но толку ноль.
«Эй, тарелки, вы чего? Вам ли бегать с воробьями?
Упадете в канаву, утонете в болоте — сами виноваты!»
Но тарелки вьются-вьются, не даются, не сдаются:
«Лучше в поле пропадём, а к Федоре не вернёмся!»

[Припев]
Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
Посуда рвёт асфальт, не оглядываясь назад.
Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
Это не хаос — это бунт, и каждый звук — как заряд!

[Куплет 4]
Мимо курица бежала — «Куд-куда? Куда бежите?»
Посуда отвечает: «Было нам у бабы худо,
Не любила, била, запылила, закоптила, загубила —
Вот и ушли, не оглядываясь, вот и всё, что было».
Медный таз вздыхает: «Мы поломаны, побиты,
Помоями облиты, в кадушке — лягушка, в ушате — тараканы.
Оттого-то мы от бабы убежали, как от жабы,
И гуляем по полям, по болотам, по лугам — свободны!»

[Куплет 5]
И бегут они лесочком, по пням и по кочкам,
А бедная баба одна — плачет, плачет без остановки.
Хотела бы за стол сесть — да стол ушёл за ворота,
Хотела щи сварить — кастрюлю поди поищи, вот это забота.
Чашки ушли, стаканы ушли — остались одни тараканы.
Ой, горе Федоре, горе — вот такой расклад, братан.

[Куплет 6]
А посуда всё вперёд — по полям, по болотам идёт,
Чайник шепчет утюгу: «Я дальше идти не могу».
Блюдца плачут: «Не лучше ль вернуться?»
Корыто рыдает: «Увы, я разбито, разбито…»
Но блюдо вдруг кричит: «Гляди, кто там позади!»
И видят: из тёмного бора идёт-ковыляет Федора.
Но чудо случилось с ней — стала Федора добрей,
Тихо идёт и поёт: «Ой вы, сиротки мои,
Утюги и сковородки — подите-ка домой,
Я водою вас умою, песочком почищу, кипяточком окачу,
И будете сиять, как солнышко — я всё исправлю, клянусь!»

[Припев]
Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
Кухня снова дышит, буря стихла, мир настал.
Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
Федора поняла, что была неправа — и это главный финал.

[Куплет 7]
Скалка шепчет: «Мне Федору жалко».
Чашка вздыхает: «Ах, она бедняжка».
Блюдца решают: «Надо бы вернуться».
Утюги кивают: «Мы Федоре не враги — мы семья».
Долго, долго целовала, ласкала их она,
Поливала, умывала — исправляла все дела.
«Уж не буду, уж не буду я посуду обижать,
Буду, буду я посуду и любить, и уважать!»

[Аутро]
И засмеялись кастрюли, самовару подмигнули:
«Ну, Федора, так и быть — рады мы тебя простить!»
Полетели, зазвенели — прямо в печь, в родной дом,
Стали жарить, стали печь — будут блины, пироги потом.
Метла пляшет, метёт — ни пылинки не оставит,
Блюдца смеются: «Дзынь-ля-ля!» — и мир на кухне правит.
А на табуреточке, на вышитой салфеточке —
Самовар пыхтит: «Я Федорушку прощаю, чаем угощаю.
Кушай, кушай, Федора Егоровна — всё хорошо теперь».

[Финал]
Дзынь… ля… ля…
Кухня дышит. Мир восстановлен.
Бит затихает.
Йоу.