Виватом вдруг запел голдóб, ведь сдоба может сголдобкнëт,

Виватом вдруг запел голдóб, ведь сдоба может сголдобкнëт, 
  На обстановку в классе посмотрев - подумает, и в свой еврейский обиход
  Запись стихов Татьяне вмиг представит взору, 
  Но только обратившись к ревизору -
  Нас боббин кинул - сдоба так велит -
  Санкт-петербург, там для мостов гранит
  Потребует его погрызть ради науки,
  Но он наевшись им, поднимет руки
  И кинет в спину камень нам, 
  Тот камень - жалоба, которая по нашим может быть пройдëтся черепам
  - И в радости откроет Дима пузо небесам
  Узнав, то что к Татьяны в буйности устам
  приплыли обвинения, и в танец живота
  Его семейка пустится, и с ними даже скорлупа
  Которой сыном приходился он всегда. 
  "Ты бобноватый?" - да, 
  Ответил бы по честности Голдобин, 
  Если бы только истину гласил. 
  
  Нас за стихи он не простил
  - насрать, ведь даже Кондаков, тот самый педофил
  Ему за ненависть готов сломать его винил пластинки той что он поëт, 
  И "голдобканием" она зовëтся
  "Ни разу пуджик не вставал на огород, 
  Но вмиг салатом обожрëтся, 
  Не то что огород, в природе не был, не видел бабочку типичную, 
  и нет тех знаний бытовых, в мозгу один обед, 
  Он съел б не только красненькую шишку, 
  А съел бы и зелененькую, и коричневую,
  Не провисит хвоинка заданные двое-трое лет 
  - Еë он съест" - Владимировна про голдобу скажет, мешок со спорами покажет
  которые бы сдобин съел. 
  
  Виватом вздумал ты запел? 
  Ты просто кушаешь корейскую морковку, Используешь ты крайне сдобную уловку, 
  Но диктофон, по чесноку (который ты с салатом съел), вдруг активировал ты ловко
  Но несмотря на это не обьявишь нам ты уголовку.