За окнами Орска — соленая степь,

За окнами Орска — соленая степь,
Здесь парень рождался, чтоб крепнуть и крепь.
Не прятаться в щели, когда дышит беда,
Закончилась школа — и ждали года.
Сначала Чечня, где душа нараспашку,
Где выстрелы множат слепые бумажки.
Потом поворот — и в Грузию путь,
Чтоб замертво лечь, но назад не свернуть.


Арман Куйшебаев, не гнутся колени,
Прошел ты Сирию, пламя и тени.
Донбасские степи под свист воронья
И снова вернулся в родные края.
Ты жив, назло картам, что ждали конверт,
Твой след — это крест, но не черный, а свет.

Сирийский рассвет сквозь прицел «мухи» — мать,
Учил он противника не узнавать.
Там песок вместо снега, но суть та же, брат:
Или ты — или тот, кто пришел как снаряд.
А после — знакомая с болью земля,
Где хлебные нивы сменили поля
На ржавую грязь от разорванных мин…
Но выжил, стоит, и по-русски един.


Арман Куйшебаев, не гнутся колени,
Прошел ты Сирию, пламя и тени.
Донбасские степи под свист воронья
И снова вернулся в родные края.
Ты жив, назло картам, что ждали конверт,
Твой след — это крест, но не черный, а свет.


Все скажут: «Как жив-то?» — «А вот так», — он ответит.
Теряли друзей, но его ветер встретил
У дома в Орске, у калитки простой.
За правду, за братство и за живой.

Не прячь ордена в тумбочке, парень из степи,
Ты — совесть эпохи, что в вечном свинце.
Грузия, Чечня, и Сирии склеп,
И Донбасс, что убить не сумел до конца.
Упали листочки, шрапнель отзвенела,
Ты просто живешь — это главное дело.
Под орским ветрами, что пахнут бедой,
Стоит человек с несгибаемой звездой.

…Живой. Назло.