Жигулёвск тонул в огнях и тишине,

Жигулёвск тонул в огнях и тишине,
Но мне казалось — этот город тесен мне.
Я видел юг в её холодных чёрных очках,
И ветер прятал наши планы в облаках.

Она — Наташа. Строгий взгляд, прямой ответ.
Считала цифры, будто знала целый свет.
Но я сказал:
«Закрой дела. Сегодня мы уйдём.
Есть путь, где море начинается огнём».

Ключ на старт.
Сердце в такт.
Юг зовёт — и это знак.

А шарф летит…
Белый шарф летит над нами.
Словно флаг любви между ветрами.
Чёрные очки, кабриолет, закат горит,
А Наташа рядом — и весь мир открыт.
А шарф летит…
И небо падает волной.
Я атаман — и ты летишь со мной.
Пицунда ждёт, где пальмы трогают прибой,
И эта ночь уже не станет нам чужой.

Я ей дарил всё, что умел и что не мог,
Подарки, смех, дороги, тысячи дорог.
Кредиты брал, чтоб превращать мечты в огни,
Чтоб каждый день казался праздником любви.

И этот шарф из белого искусственного меха,
Стал как знамя — нашей дерзости и смеха.
Я обещал ей духи где-то в duty free,
Но ложь растаяла, как пена у зари.

Она не знает.
И, может, не должна.
Пока в глазах её жива моя весна.

Газ до дна.
Шум волны.
Нас уже не догонят сны.

А шарф летит…
Белый шарф летит над нами.
Словно флаг любви между ветрами.
Кабриолет сквозь соль и солнечную пыль,
Мы оставляем позади чужую быль.
А шарф летит…
И мир становится живой.
Я атаман — и ты летишь со мной.
Из Жигулёвска прямо к морю, к тишине,
Где только пальмы, ты и юг во мне.

Поплавский друг, он отпустит — знаю я.
Оставь бумаги, цифры, стены и края.
Сегодня небо пишет нам другой маршрут,
Где волны наши имена произнесут.

А шарф летит…
Белый шарф летит, как пламя.
Как свобода между небом и морями.
Очки, кабриолет, Пицунда впереди,
И больше нет запретов на пути.
А шарф летит…
И юг уже у самых ног.
Я атаман — и выбрал эту дорогу.
Пускай весь мир останется вдали,
Когда летим туда, где пальмы и огни.