Любимый мой, ты помнишь тот рассвет,

Любимый мой, ты помнишь тот рассвет,
Где двадцать семь весенних лет назад
Сошлись дороги — и в душе согрет
Остался самый трепетный наш взгляд?
Тогда я знать не знала в той тиши,
Что нас с тобой сведет одна звезда,
Что мы пройдем сквозь грозы и дожди,
Чтоб стать семьей на долгие года.


Мы десять лет встречали зори вдвоем,
Сквозь туманную даль, сквозь ветер и снег,
Седьмого мая — мы поняли: в нем,
В союзе сердец, навек утихнет свой бег.
А двенадцатого июня, в огне алтаря,
Друг другу клятву мы дали под небом святым:
«Быть вместе в ненастье и в солнечный день, и зазря
Не бросить, не предать, быть единым одним».


Мы восемь лет звали аиста в дом,
Тоскуя о первом, о самом родном.
Но вера жила, как свеча в темноте,
В мартовском утре, на ранней заре —
Вдруг Бог нам послал два заветных луча,
Две полоски на тесте, как два кирпича,
Что строится жизни грядущий причал,
И каждый из нас эту весть предвкушал.


Осенний ноябрь, двадцать второй день,
Разрезал тишину младенческий плач.
В мир вышел наш сын, как весенняя тень,
Его нарекли добрым именем — Роман, не иначе.
И стало нас трое — семья, наконец,
Как будто закончился долгий венец
Терпенья и веры, молитв без конца.
Он — солнышко наше, улыбка отца.


Ему уже восемь — веселый мальчуган,
Он светит для нас, как живой талисман,
И каждое утро смеется звончей —
В нем радость и сила прожитых ночей.
Семнадцать лет с той алтарной слезы,
Сквозь тревоги, печали, ветра и грозы,
Но Бог эту любовь сохранил и сберег —
Мы вместе, и с нами наш новый росток.


Так будет и дальше — под тихой луной,
Под солнцем, под ливнем, под вечной весной.
Мы двое, мы трое — и сердцем одним,
И все, что нам послано, — мы сохраним.
Спасибо, что ты есть, мой любимый, мой муж,
За пройденный путь, за надежду, за стужу и жар.
В нас вечности свет, и не спутаешь с чуждым — наш душ.
И вечно горит наш с тобою алтарь.