Отбив мизинцы на пути годов тернистом,

Отбив мизинцы на пути годов тернистом,
И жизни беды привлекая как магнит,
Поначитавшись православных книг,
Он изгонял из грешной плоти атеиста.

Был мил сознанию манящий вкус кагора,
Не грели душу лишь нательные кресты.
Он точно знал, что Бог хотел его простить,
Плевав на то, что раб был самым непокорным.

Слепая зависть вызывала грязный гнев,
И от уныний открывался взор на явства.
Высокомерие глушил банальным пьянством,
Не лень лишь пить в круговороте праздных дней.

Под действом зелий низко сетуя на власть,
Сушась похмельем и безудержно старея,
Хотел лишь только сдохнуть поскорее,
Чтоб череда провалов следом не гналась.

Однажды с окон его пахло аппетитно,
И все молчали. Ведь о нем - только никак.
Под пару шмыгов, да под стопкой коньяка
Читалась жизнь в строках надгробных титров..

И слышно не было речевок похоронных,
У баб судачущих - истерик постоянных.
Родные - тушу мужика закинув в яму,
Кусаться стали за наследные "хоромы".
***
Былая жизнь покрылась серой пеленой...
И наш герой, своей кончиною измотан,
Открыв калитку, а не знатные ворота,
Неспешно направлялся в мир иной.

От предвкушения сосало под лопаткой.
Он наконец-то грезил счастье побороть,
Но огибая стодвадцатый поворот,
Осознавал, что рая как-то маловато.

Пройдя неспешно по окраине провалов,
Зашёл на кладбище несбывшихся надежд,
Увидел - юностью напыщенный мятеж
Лежит, лет тридцать, с храбростью кровавой.

Вдали виднелась цели жизненной вершина,
По головам к ней путь лежит. Галопом
По судьбам близких и людишек твердолобых?
Но нет. Пусть постоит непостежимой.

Тут нет, людей, как на земле. Одни лишь тени.
Блуждая спешно в мегаполисе проблем
По самой стоптанной тропинке, из граблей,
Не мог найти бульвары райских наслаждений.

Борясь нелепо с лабиринтами судьбы,
Он обессилев, сел на стыке дней тоскливо,
Скулил, что не сумел побыть счастливым,
А научился, к сожаленью, просто быть.
***
Борясь за жизнь до окровавленных ногтей,
Жми до конца! За каждый шаг тебя осудят.
Пойми, что для кого то рай повсюду,
А для таких, как он - увы, нигде.