Когда дорога вьется как попало,

Когда дорога вьется как попало,
И сумрак вязнет в выцветшей пыли,
Душа, как птица, бьётся и устала,
И тянет взгляд от суеты вдали, —

Там, в тишине 
весеннего заката,
Где облако, как кроткий агнец, чист,
Сквозь шорох листьев, лёгкий, будто вата,
Шепчу: «Со мною будь, Господь Иисус Христос».

И слышу: страх отходит понемногу,
И ровный свет ложится на тропу,
И руку мне подали у порога,
Когда я сам едва-едва стаю.

А вдоль обочин — камни, жалкий мусор,
В душе — недавних ссор глухой напев,
Но я иду: мой тихий Пастырь близок,
Он видит боль, не гасит он огней.

Когда в груди тяжелая усталость,
И мир в колодец тёмный обратят,
Он шепчет: «Я с тобой. Не смей бояться.
Я вытру слёзы, что в глазах блестят».

Невидим Он — но отзовётся взглядом,
Который вдруг в случайном встретишь дне,
В словах прохожих, в ладошке детской тёплой,
В дыханье ветра на ночной скале.

И если путь уводит в непогоду,
Где хлещет дождь по раненой земле,
То даже там, в кромешном хоре грозном,
Хранит меня в своей святой руке.

Я падаю, споткнувшись о усталость,
О вздорный страх, о брошенный укор,
Но снова встану — лишь шепну негромко:
«Христос, веди меня в бодественный простор».

И каждый шаг, и каждый поворот мой,
И каждый вздох, и каждый краткий сон
Он осеняет милостью нездешней,
Как путеводной утренней звездой небесный свод.

Пусть дни бегут — в ладонях не удержишь ,
Пусть тают годы, как весенний лёд,
Но если сердцем всем к Нему прижаться,
То не страшит ни смерть, ни мрак, ни лёд.

Так я иду дорогой неизвестной,
Слагая шёпотом несмелый свой псалом,
И знаю: в каждом вздохе, в каждом действе
Христос хранит меня и ведёт сквозь гром.