Она целовала его, целовала.

Она целовала его, целовала.			
Раздевшись, под полной луной			
танцевала.			
Глазами манила, призывно смеялась, и			
тела его словно ветер касалась.			
Любила его, как свободу и кошек. И			
яркое лето сжимала в ладошках.			
Он ей говорил: «Ты на ведьму похожа»,			
она соглашалась: «Немножко,			
возМоЖНО».			
И шлепая в ливень по солнечным			
лужам, шептала, кричала: «Он нужен			
мне! Нужен!»			
Меняла рубли на его крупный почерк.			
Под вечер сжималась в уютный			
клубочек.			
Он ей говорил: «Признавайся, ты			
кошка?». Она соглашалась:			
«Возможно, немножко».			
Закатом алела, вьюном обвивалась,			
цветочной пыльцой по утрам			
умывалась.			
Из сказок и снов собирала букеты. Он			
ей говорил: «Нет, ты все-таки ведьма».			
Вздыхала: «Ты знаешь, в полете, бывает что ведьма дорогу домой забывает . И погибает на лунной дорожке... Тогда вместо ведьмы рождается кошка».
И вновь целовала его, целовала, по капельке сердце его выпивала.
Пила его нежность, а силу вливала, пространство и мысли его заполняла.
И он в ней тонул, словно в море глубоком, и как-то подумал: «Тебя очень много».
Он только подумал: «Исчезни, изыди.
Мне воздуха мало. Мне солнца не видно!»
Она подоткнула под ним одеяло.
Шагнула в свет лунный. Как тень. И пропала.
Он утром проснулся и к ней потянулся, но глади пустынно-простынной коснулся.
Он вспомнил и вздрогнул, глазам не поверил, весь день караулил и окна и двери.
Шептал заклинаньем, молился:
«Вернись! Мне солнца не нужно! В тебе моя жизнь!». А ночью увидел, как с лунной дорожки, на крышу запрыгнула серая кошка.